Алгоритм любви

Безелянская

Алгоритм любви

ЮРИЮ БЕЗЕЛЯНСКОМУ

С НЕЖНОСТЬЮ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

"Причудой сердца я б назвал любовь". Так мне сказал поэт. Согласны вы?

Причуды сердца, а ведь... Впрочем, вспомним Мопассана, его рассказ о сестрах-буржуазках. Одна признается другой в тяжком грехе - измене мужу. Случайная измена в лунную ночь, от стыда за которую она поседела. Сестра утешает: грех невелик, ибо настоящим любовником был... "лунный свет".

Как не хватает нам этого "лунного света" любви в потоке будничных забот, не слушаем мы причуд своего сердца, не поддаемся им. И плачет наше сердце, и болит душа, и терзают нас апатия и раздражение, а порой и непонятная агрессивность.

А ведь еще в 1759 году предупреждал нас Василий Тредиаковский: "Желает человек блаженства непреложно". И все ли знают (или помнят), что этот замечательный русский просветитель, языковед и филолог XVIII века перевел любовно-галантный роман французского писателя П. Тальмана "Езда в остров любви"?

То был первый светский роман, изданный в пуританской и домостроевской Руси. А еще раньше Антиох Кантемир писал и вовсе "непристойное" в стихах "О спящей своей полюбовнице":

Приятны благодати,

Танцы выводя под деревом,

Двигайте ноги легонько,

Велите играть тихонько...

Каково?! Посягнули на господствующую мораль, видевшую в женщине лишь "диавольский сосуд", а в любви - смертный грех. И никаких причуд ?

- О НЕТ! - воскликнет Валерий Брюсов.

11 августа 1899 года он создаст гимн ЖЕНЩИНЕ:

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!

Он жжет огнем, едва в уста проник,

Но пьющий пламя подавляет крик

И славит бешено средь пыток.

Ты - женщина и этим ты права...

Большой любитель "ведьмовского напитка" Джакомо Казанова все-таки опалил себе однажды сердце. Из его уст вырвался не крик, но стон, когда, будучи проездом в Женеве, он случайно подошел к окну в гостинице и вдруг заметил на четырехугольнике стекла слова, написанные алмазом: "Ты забудешь Анриетту". Мгновенно он вспомнил все: "Нет, я не забыл ее, ибо теперь, с головой, покрытой седыми волосами, я вспоминаю ее, и это воспоминание служит чистой отрадой для моего сердца".

Причуды сердца...

После разлуки с Мэрилин Монро, спустя годы, Ив Монтан признавался: "Где бы я ни был, как бы ни жил, Мэрилин всегда будет оставаться со мной. И я не хочу гнать от себя ее образ. А если иногда все-таки гоню, то это просто означает, что я пытаюсь выжить. Только и всего".

А Николай Алексеевич Некрасов, женившись на молоденькой девушке, рыдательно вспоминает Авдотью Панаеву.

Нет слез в душе Ницше. "Отправляясь к женщине, не забудьте взять плетку",- учит он. Или насмехается? Чем его так обидели женщины?

Причуды сердца и любви...

Великий старец Гёте полюбил на склоне лет юную деву, а Ульрика в ответ предложила дружбу. И всю свою долгую жизнь была одинока в память "о старике с огненными глазами".

Причуды сердца?

А может быть, стоит поддаться причудам своего сердца, как это сделала Каролина Павлова:

Ты вспомнил ли, как я при шуме бала

Безмолвно назвалась твоей?

Как больно сердце задрожало,

Как гордо вспыхнул огнь очей?

А может быть, еще откровеннее? Помните, как у Пушкина:

Ее глаза то меркнут, то блистают...

И в этот миг я рад оставить жизнь,

Хочу стонать и пить ее лобзанье.

"Причудой сердца я б назвал любовь". Так мне сказал поэт. Согласны ВЫ? Наверняка современный молодой человек, погруженный в информационную бесконечность Интернета, нам возразит. Скорее всего с языка поэзии он перейдет на формализованный язык и представит некий Алгоритм любви. Очень хочется, чтобы он не слишком увлекся, ибо алгоритм чувств особенный, не способный дать "результат, определяемый исходными данными".

Он очень причудлив, этот Алгоритм любви.

Глава 1

ТВОРЦЫ и МУЗЫ

Любовь стихи животворит.

Н. Карамзин

1. "Я похож на букву Z!"

(Поль Скаррон)

Принято считать, что глупый человек должен быть здоровым и заурядным, а болезнь и страдания делают его утонченным, умным, т. е. особенным. Почти аксиомой стало и другое мнение: не познав страдания, нельзя понять и счастья. С античных времен мы знаем, что только катарсис очищает нашу душу. Так было в высокой литературе. Трудно возразить против того, что сострадание, сопереживание возвышают наш дух. А само страдание? И тут жизнь, действительность вносят свои коррективы. Жизнь показывает, что в болезни нет ничего возвышенного, она мучительна.

Настоящая же трагедия начинается там, где судьба оказывается столь жестокой, что благородную душу поэта облекает в убогое, уродливое тело. Пример тому - великий итальянец Леопарди. Или наш герой - поэт Франции, романист и драматург Поль Скаррон.