Альфонс

Солнце пекло жутко. И мысли в голове — всё какие-то расплывчатые, тяжёлые. До самого горизонта — совершенно чистое небо. Не видно ни одного облачка, даже крохотного. На автобусной остановке, засунув руки в карманы, стоял невысокий парень — рыжий и взлохмаченный, лет 17-ти на вид. Сразу можно было подумать, что он ждёт автобуса. Но автобусы проходили один за другим. Молодой человек встречал их и провожал всё тем же неживым отсутствующим взглядом.

Когда ему надоедало так неподвижно стоять, он прохаживался взад и вперёд. Но — недолго. Потом опускал голову и опять погружался в свои чёрные пустые мысли.

Молодой человек никого не ждал и никуда не ехал. Ему некуда было ехать и некого было ждать. Снующие взад и вперёд прохожие не обращали на него ровно никакого внимания. Только иногда, разве, девушка какая-нибудь окидывала молодого человека заинтересованным взглядом. Ему теперь было всё равно.

Солнечные лучи приятно дурманили мозг, развозило. Молодой человек понимал — лучше бы отойти в сторону. Чувствовал он себя, как в парной, и уходить не хотелось.

Окончив десятый класс, Андрей Маслин приехал в Москву поступать в университет. Никаких особенных талантов за ним не числилось, но учился Андрей всегда аккуратно. Он был из тех отличников, кому не составляет труда сделать на «пять» контрольную или же перекатать откуда-нибудь сочинение, снова на «пять». Но там, где нужно проявить смекалку или фантазию, начинаются трудности. Советская система образования культивировала такой тип учеников. Именно они побеждали на разного рода конкурсах и олимпиадах, считались гордостью своей школы, становились в итоге золотыми и серебрянными медалистами, чтобы после осесть в каком-нибудь тараканьем НИИ, о котором ни одна душа не знает, чем именно там занимаются.

Уровень высшего образования в СССР всегда был невысоким, и не такая уж большая разница, что заканчивать — МГУ или какой-нибудь краснодарский вуз. Довольно много серьёзных интеллектуалов в советское время вышло из среды недоучек, усиленно занимающихся самообразованием. Проблема была в другом. В восьмидесятые годы изменили закон о призыве в армию, и студенческий билет большинства вузов перестал быть надёжной защитой от страшной военкоматовской повестки.

Именно поэтому Андрея не устраивал Краснодар, поэтому он отправился в далёкую и непонятную Москву.

Здесь ему сначала понравилось. Не очень чтобы, но так — на «четвёрку». Москва выглядела бурлящей и хаотичной. И ещё старинной и претенциозной — как исторический центр Краснодара, разросшийся до жутко громадных размеров.

На каждом шагу висели листовки. Они звали бороться с опостылевшей властью. Модным был вид трёхцветного знамени. И ещё: имя Бориса Ельцина, тогда ещё — популиста.

Андрей шёл по улице быстро, не оглядываясь. Трёхцветное знамя посмотреть можно было и в Краснодаре — на углу Красной и Чапаева (краснодарском Арбате, как прозвали это место жители города), где собирались тамошние демократы (без кавычек пока ещё), и где каждые субботу-воскресенье можно было услышать объяснения в нелюбви к власти. Андрея больше интересовали московские магазины. Не Париж, конечно, но и не Краснодар тоже.

Много денег у Андрея не было. Он больше ходил и смотрел. Облизывался. Когда-нибудь он сможет всё это купить. Обязательно сможет. Не зря же он вообще родился. Советский человек до крайности ориентирован на всё материальное, вещественное. Причиной тому, наверное, всегдашняя советская бедность, разбавленная циничной официозной пропагандой с обязательным осуждением западного «эксплуататорского общества» и постоянными разговорами о растущем благосостоянии.

А вот в университет Андрея не взяли. Документы приняли, а самого срезали на первом же экзамене. Экзамен был по математике. Андрей смог решить только две задачки из предложенных пяти. Экзаменаторша, высохшая пожилая дама, снисходительно смотрела на абитуриента, потом спросила, сколько, по его мнению, он заслужил. Андрей ничего не ответил. А что было отвечать? «Единицу», наверное. Преподавательница вывела на бумаге снисходительную «двойку».

Андрей опять прошёлся по университету. Снова проглотил слюну. Солидные университетские стены, с развешанными везде бородатыми портретами и характерным запахом. Развязные болтливые студенты с сумками, строгие преподаватели с книгами. Андрей прощался мысленно с этим пейзажем, прощался до следующего года.