Альфонс ошибается однажды

Нет, у Ляны совершенно точно были враги! Она-то, конечно, наивно полагала, что их нет, что мир принимает ее с радостной улыбкой, но… Телефон доказывал обратное – он, негодяй, так вредно трезвонил, да еще в такую рань, что сомневаться не приходилось: враги есть! И это именно они решили лишить Ляну сна и покоя, так сказать, выбить из седла! И это в половине десятого утра! Какой коварный замысел!

– Да?! – недовольно хмыкнула в трубку Ляна Юрьевна Осташова, вполне самодостаточная барышня двадцати семи лет от роду. – Я вас слушаю!

– Спишь ты там, что ли? – недовольно пробубнила в трубку лучшая подружка Милка… пардон, Людмила Глебовна Зайцева. – Короче, на Бали поедешь? В Индонезию? Две недели чистого баунти! Пять звезд. Какой отдых! Мужики – сплошь голышом! И прикинь, все загорелые! Ну, если не вчера приехали. Лянка, это ж… Две путевки тебе оставила. Цена неправдоподобная! Прямой перелет!

– Не поеду… Меня мама не пустит, – надула губки Ляна.

– Да ладно тебе, «мама»! – фыркнула Милка. – Скажи, что Даня не может вырваться!

– Ну и Даня тоже… – уже яростно добавила Ляна, но, подумав, призналась: – Я вообще-то с ним еще не разговаривала. Он-то как раз прокатился бы, ему-то что мешает? Жену он давно уже ни о чем не спрашивает.

– Ой, я совершенно тебя не понимаю, – изумленно заверещала Милка. – И как ты только терпишь? Я б с ума сошла, если б у моего Пашки была какая-то там… законная жена, а я бы ему приходилась просто любовницей! Я бы…

– Ты просто конкуренцию не потянешь… – растянулась кошкой на кровати Ляна и строго добавила: – Это она ему ПРОСТО какая-то там жена, а я – ЛЮБОВНИЦА! Я – праздник и муки сердца. Я – букет нежных и колючих роз для души! Синяя птица счастья, так сказать, журавль в небе. Сколько раз повторять? Меня нельзя осквернять грязными носками, трусами и вонючими борщами. Меня можно только лелеять, нежить и баловать подарками.

– Вот! – тут же села на своего любимого конька Милка. – Пусть он тебя и побалует! Индия, Гоа! Там вообще все звезды тусуются! Ты своему Данечке так и скажи: «Даня! Вспомни, наконец, что я птица и мне пора в теплые страны! Заметь, мой любимый Данечка, что я скучаю по океану! Уже сто лет не купалась! Хочу…»

– У нас что, – прервала болтовню Милки Ляна, – совсем с продажами хана, если ты меня так заманиваешь?

– Ой! Ну что ты говоришь такое?! – возмутилась верная подруга. – В Китай за шубами уже сейчас все путевки расхватали, в Таиланд новогодние туры бронируют, Греция ушла, а ты… я ж о тебе пекусь! Ты когда, кстати, переселяться будешь? Новоселье зажала, да? Это мы с Пашкой только зря деньги тебе на люстру выкинули, получается? Из Европы люстра-то… блин… и мне некуда повесить… Так чего ты выбрала-то?

Ляна на минутку задумалась, но тут же отогнала от себя сладкие мысли.

– Ничего. Говорю же – мама истерику закатит. Опять рухнет на подоконник и начнет доказывать кактусу, что она никому не нужна, что он один ее любит, понимает, а потом кинется целовать попугая Диогена, и тот от возмущения повыщипывает себе все перья.

– Ой, хватит тебе на Наталью Максимовну наговаривать! – перебила Милка. – Тебя послушать, так твоя мать – слезливая тетка! К тому же выжившая из ума! Она же как-то со своей клиникой управляется, и ничего! Да еще и как управляется!

Лянка только тяжко вздохнула. Ну да, ее маменьку не назовешь мякишем для беззубых. Но ведь возраст! Хотя… здесь и не возраст, наверное…