Алексей Баталов. Жизнь. Игра. Трагедия

Еще только приступая к работе над этой рукописью, я вдруг подумал: а ведь наверняка найдется где-то в стране человек, который совершенно ничего не знает об Алексее Владимировиче Баталове. И в том нет ничего такого уж предосудительного, страшного. У меня есть приятель, всю жизнь проработавший, как теперь принято выражаться, в средствах массовой информации, написавший несколько книг, редактировавший одно время журнал, издаваемый Региной Дубовицкой. И вот, когда он редактировал уже другой журнал, я принес ему очерк о выдающейся, да нет – гениальной балерине Галине Улановой. И этот редактор на голубом глазу меня спросил: а кто она такая?

Поэтому, как бы упреждая всякие возможные неловкости в данном направлении, я, как говорится, начну с того, что представлю возможному читателю своего героя, елико возможно, подробнее. Ну, а дальше уже буду излагать его жизнь и его великую игру в театре, в кино, на телевидении и его трагедию. Итак, Алексей Баталов был советским и российским актером театра и кино, кинорежиссером, сценаристом, общественным деятелем, педагогом, народным артистом СССР. Имел он и высшее звание бывшей советской страны – Героя Социалистического Труда. А еще ему присваивали за актерский труд звание лауреата Государственной премии СССР и двух Государственных премий Российской Федерации, премий Ленинского комсомола и Президента России. Был удостоен Баталов приза Международного кинофестиваля в Каннах за 1955 год и полутора десятка главных отечественных призов в области культуры, таких как «Юнона», «Кинотавр», «Ника», «Кумир», «Триумф», ну и так далее, всего около полутора десятка различных наград. Поздравляя Баталова с 80-летием, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II отмечал: «Ваши труды заметно обогатили достояние российской культуры. Своим творческим самовыражением Вы прокладываете, говоря словами Николая Васильевича Гоголя, «незримые ступени к христианству» и свидетельствуете о том, что служение красоте неотделимо от милосердия, попечения и благотворительности. Многие годы Вы принимаете активное участие в работе Международного фонда «Мир искусства», оказывая всемерную помощь музыкально одаренным детям с проблемами здоровья и ограниченными возможностями. Это поистине благородное дело, и отрадно, что оно стало одним из значимых в Вашей жизни».

Если что-то и можно добавить к словам Святейшего, то разве лишь то, что актер еще избирался Почетным президентом Парижского киноклуба «Жар-птица», председателем Оргкомитета ежегодной премии российских деловых кругов за лучшие актерские работы года, почетным членом Правления региональной благотворительной организации «Московская Ассоциация содействия и помощи инвалидам с детским церебральным параличом», членом Попечительского Совета Марфо-Мариинского благотворительного общества. К слову, сама обитель восстановлена благодаря усилиям Баталова. Редко кто из бывших советских актеров мог бы сравниться в меценатстве с Алексеем Владимировичем.

Как бы предварительно итожа сказанное, можно без риска быть неправильно понятым утверждать: у нас в стране нет больше деятеля культуры такого калибра. Речь, как читатель прекрасно понимает, вовсе не о перечисленных регалиях и заслугах. Очень даже возможно, что у кого-то всяких наград и званий наберется больше, нежели у Алексея Владимировича. Но при этом никто ведь не сможет сказать вослед ему: «Когда Ахматова приезжала в Москву, для нее освобождали мою комнату. Я поэтому был искренне убежден, что она – моя родная бабушка, и так к ней обращался до тех пор, пока не пошел в школу. В моей шестиметровке я, ложась спать, доставал ногами до противоположной стены, а Анна Андреевна выглядела в закутке как королева. Но больше всего мне душу греет то, что я был первым, кто после войны повез ее в разрушенное Царское Село. Это был такой невероятный день! Она там бродила молча, а я ходил рядышком, старался не мешать. Это было потрясающее зрелище! Мне, вернувшемуся из армии, Ахматова, хотя сама была небогата, дала денег, чтобы я приоделся. А я на все деньги купил себе первую машину – «Москвич». У нас в доме регулярно бывали Мандельштам, Пастернак, Зощенко, Булгаков, Ильф и Петров. Олеша, можно сказать, вынянчил меня. Когда я ставил «Трех толстяков», он давал мне ценнейшие советы. Жаль, фильма увидеть Юрий Карлович не успел. А отец моей первой жены, художник Константин Ротов, срисовал Дядю Степу с меня. Очень смешно и похоже получилось. Он еще шутил: «У тебя ботинки 45-го размера, и у Дяди Степы тоже!»