Алекси и Я

– Закрой глаза. Сделай глубокий вдох. Ты чувствуешь, как свет проникает в твоё тело?

Судорожно вдыхаю. Спокойно не получается. Слишком рвано.

– Да, – отвечаю, и голос дрожит.

– Что ты ещё чувствуешь? – спрашивает психотерапевт.

Облизываю пересохшие губы.

– Жажду.

– Не то, – отклоняет он. – Что ты чувствуешь?

– Свет. Его присутствие.

– Это слова. Так говорит твой рассудок. А что с телом?

– Его как будто нет.

– Ты его чувствуешь? Руки, ноги, голову?

– Нет. Ничего не чувствую.

– Возвращайся. На раз-два-три. Как только я закончу счёт, ты откроешь глаза.

Словно сквозь туман я слышу голоса. Их почему-то несколько. А должен быть один. Или я что-то путаю? Трудно быть в чём-то уверенной теперь, когда я понимаю, что моё тело мне не принадлежит. И ещё труднее им управлять. Мой психотерапевт зовёт меня обратно. Но больше всего сейчас я не хочу возвращаться. В состоянии транса мне становится безопаснее. Меня никто не может коснуться, потому что меня как будто нет. Я растворяюсь в пространстве, созданном моим воображением. И это есть та самая зона комфорта, которая мне сейчас нужна. Та, которую я не могу найти в реальном мире. Потому что её там просто не существует.

Для меня – не существует.

– Алина, вернись! – настойчиво требует он. – Ты слышишь меня?

А мне чудится голос из детства, который звал меня точно так же: «Алина, где ты? Алина, тебе пора домой».

Я не хочу туда возвращаться. Дома – плохо. Дома нет никого, кто бы меня защитил. А в моём пространстве этот кто-то есть. Только я пока не понимаю, кто он.

– Алина!..

Я открываю глаза.

«Тревога концентрируется внутри. Чаще всего – в области живота. Иногда алекситимики путают это ощущение с чувством голода…»

Спокойный женский голос из динамиков рассказывает очередную лекцию. Я слушаю её и не могу понять, в чём смысл. Всё четко, структурировано, грамотно изложено. Все эти понятия давно мне знакомы. Не первый день я изучаю данное явление. И всё-таки не понимаю, зачем это всё. Если, как говорит лектор, природа расстройства неизвестна, способов устранения как таковых нет, можно лишь корректировать состояние пациента – тогда зачем это всё?

На пассажирском сиденье вибрирует телефон. Я беру его, прикладываю к уху:

– Алло?

– Любимая, привет. Как ты?

Мой муж, успешный бизнесмен, владелец сети агентств недвижимости, Геннадий Покровин, в курсе всех моих перемещений. Сегодня пятница, и очередной сеанс у моего коуча и психотерапевта состоялся. Как обычно после этого муж звонит и спрашивает, как всё прошло.

– Нормально, – отвечаю я. – Меня погрузили в транс, совсем лёгкий, всего на пару минут.

– И что там было?

– Ничего. Сначала свет, а потом пустота.

– И всё?

– Всё. Больше я ничего не видела. И не чувствовала.

– Знаешь, мне кажется, тебе пора перестать туда ходить, – помолчав, сказал Гена. – Прошёл месяц, и до сих пор никакого результата.

Я с ним согласна в общем, но…

– Ты же сам настаивал, чтобы я обратилась к психотерапевту, – напомнила я.

– Да. Но я думал, тебе это поможет. А сейчас вижу, что мы ни на один шаг не продвинулись вперёд.

– Мой терапевт говорит: для того, чтобы идти вперёд, нужно вернуться назад, к самым истокам. Чтобы понять, что там происходило. Переосмыслить.

– Алина, – в голосе мужа появилась присущая ему твёрдость, – я не хочу на тебя давить, но… Ты же сама понимаешь. Если спустя месяц твоё состояние не улучшилось, то нам, как минимум, пора сменить коуча.

– Мы уже меняли.

Это началось два года назад. Однажды муж застал меня на кухне в ужасном состоянии. Я держала в руках нож, а с запястья левой руки стекала на пол кровь. Он бросился ко мне с криком: «Алина, что ты делаешь?!»

– Я хотела порезать овощи для салата. Случайно полоснула по коже.

Гена мне не поверил. Нож отобрал, налил мне чаю, капнул в него успокоительное и отправил в постель.

«Не хватало ещё, чтобы наши дети увидели тебя в таком состоянии».

Я не противилась ему ни в чём. Когда он обратился за помощью к психиатру, я молча последовала за ним. В неврологическом диспансере мне предложили оформить пропуск в стационар. Гена отказался. Решил, что мы справимся другим способом. И стал искать мне психотерапевта.

За два года перепробовали шестерых. Это слишком много. Я честно выполняла все их наставления, слушала лекции, делала домашнее задания, позволяла вводить себя в транс, отвечала на вопросы как могла. Но каждый раз, когда речь заходила о чувствах, я терялась, не зная, что сказать.

– Послушай, Алина, – снова начал Гена, – я хочу тебе помочь. Очень хочу. Но если ты сама противишься этому, то я… Я не знаю, что ещё для тебя сделать.