Первый бой Алеши Рыбкина

ПЕРВЫЙ БОИ АЛЕШИ РЫБКИНА

После уроков все ушли на кросс. Все, кроме Леши. Он валялся на кровати и читал «Трех мушкетеров».

За окном было мокро и серо, уныло моросил дождь. Лешка поежился, отвернулся к стене и закрыл глаза. Перед ним ярко, как в кино, вспыхнула картина: прямо в море садилось оранжевое солнце, а вдогонку ему, лихо пришпоривая коня, летел д'Артаньян с письмом королевы. Д'Артаньян был почему-то белобрыс и как две капли воды похож на него, Лешку.

Лешка вздохнул и, лениво потягиваясь, вышел в коридор. В интернате было тихо и пусто, как на каникулах. Лешка осторожно толкнул дверь в палату девчонок, одолжил совок и помчался в туалет за шваброй... Вот уже три месяца он убирал палату в одиночку. На стене висел график дежурных, утром после обхода в нем появлялись отметки, но никто из взрослых не догадывался, что дежурит один-единственный человек — Леша Рыбкин.

Началось это так. Однажды Володя Жуков попросил Лешу подежурить за себя. Леша согласился, даже обрадовался. Володя был любимцем отряда, легко учился и при этом нисколечко не зазнавался, никогда никого не обижал, не обзывался, как некоторые. О таком друге можно было только мечтать... Когда опять подошла Володина очередь, Леша по собственному желанию отдежурил за него еще раз. Так и повелось.

В палате было пять коек. Одна из них пустовала. У дверей спал Женька Снетков. Ростом он не вышел, но в футбол играл лучше всех и считал себя важной птицей. За шкафом обитал Сашка Гусев, неповоротливый, шестидесятикилограммовый гигант. Три раза в неделю он ходил в секцию борьбы, а в остальные дни копил силы для

новых тренировок. В один прекрасный день убирать палату Сашке надоело, и Леше пришлось уступить. Потом прицепился Снетков:

Вобла! Подмети за меня! Мне некогда.

Что я ~ рыжий, за всех убирать? — осторожно возразил Леша, оттолкнув от себя швабру.

До ужина не уберешь — двадцать "персиков",—предупредил Женька.

Лешка долго размышлял, как быть: убирать неохота, а подзатыльники получать — тем более. В конце концов порешил — ни нашим, ни вашим: у Женьки под носом со шваброй повертелся,и точка. Даже пыль вытирать не стал.

После обхода в графике выросла жирная тройка.

— Ты что, назло? — как коршун, налетел Женька,—Для Володь- ки, значит, на пятерочку убрал, а мне чуть двойку не влепили!

Он повалил Лешу на кровать и, оттягивая указательный палец, стал больно хлестать по затылку.

В этот момент скрипнула дверь. Женька струхнул, сбился со счета. В палату заглянул Володя. Леша встрепенулся, оторвал лицо от подушки: он ждал бури. Но бури никакой не случилось. Володя шепнул:

— Воспитатель в коридоре!

И закрыл дверь. Лешка зарылся в подушку и горько заплакал.

— ...Алеша! Ты что, меня не слышишь?

Леша вздрогнул и уронил швабру. На пороге стояла Татьяна Ивановна.

— Ты почему на кросс не пошел? Заболел?

Леша растерянно моргал. Воспитатели дежурили через день, и сегодня у Тани, как дважды два, был выходной.

Долго ты будешь молчать? — нахмурилась Таня. Леша поднял швабру и снова принялся мести пол.

Я дежурный.

— Уборка у нас вечером, после самоподготовки... Разве ты этого не знаешь? Ну почему так получается: как интересное дело — ты в стороне?

Леша возил по полу шваброй и молчал.

А почему ты сегодня дежуришь?

Моя очередь,— брякнул Лешка и похолодел: вдруг Таня проверит график.

Но вчера... Вчера я, кажется, тоже видела тебя со шваброй...

Я помогал...

Кому?.. Ну что же ты все время молчишь, Алеша? Я же тебе не враг. Объясни по-человечески...

Леша понимал, что молчанием своим он обижает Таню, и это мучило его больше всего. Таня, Татьяна Ивановна, приняла Лешину группу год назад, сразу после института. В интернате ее полюбили, хотя уроки она проверяла каждый день и за дисциплиной следила достаточно строго.

Вечером, после отбоя, Леша крался по коридору в туалет — Гусев послал его мыть кеды. Он уже был на полпути к цели, когда дверь в палату девчонок неожиданно распахнулась и в коридор упала яркая полоска света.

Алеша, ты куда это собрался? Тебя отбой не касается? — удивленно спросила Татьяна Ивановна.

Кеды мыть,— сказал Леша, на всякий случай спрятав руки за спину.

А сразу почему не помыл?

Не успел.

Да ты ведь на кроссе не был! — спохватилась Таня.— А ну-ка повернись... И размер не твой. Чьи кеды?

Леша растерянно молчал. Таня схватила его за руку и повела по коридору. Войдя в палату, она строго спросила:

Это чьи кеды?

Мои,— смущенно признался Сашка.

Ты что, Гусев, сам свою обувь помыть не можешь?

А что такого? — возник Женька.— Может, Вобла у него адъютант.

Я жду,— сказала Таня.

Сашка нехотя вылез из-под одеяла. Таня бросила кеды на пол и, прикрыв дверь в спальню, огорченно спросила:

— С какой стати ты для них лакеем сделался? Не стыдно? Какой из тебя мужчина получится?

Леша молчал, опустив голову. Из палаты вывалился Гусев. Таня

поманила его к окну, где стоял столик и два кресла. Леша вернулся в палату.

Ты по какому праву превратил Рыбкина в адъютанта? Он что, не такой человек, как ты?

Никто его не превращал,— вяло заметил Сашка.— Это Женька придумал.

А кеды?

Он сам... предложил... Давай, говорит, помою.