Акварель Сардинии

АКВАРЕЛЬ САРДИНИИ (или зарисовки с натур)

Внушительных размеров белый паром «Моби» медленно вошёл в фарватер около восьми вечера.

Любопытствующие пассажиры повалили на верхнюю палубу, посмотреть, как паром гулко коснётся причала двумя большими трапами. А я поспешила к эскалатору, на выход.

Первое, что я ощутила – аромат необычных трав и растений, который пригнали в бухту воздушные потоки. Улавливалась пиния и, может быть, шалфей, но что-то ещё неведомое, горько-сладкое, терпкое и томное будоражило обоняние. Хотелось закрыть глаза и вдыхать, вдыхать…

Всё ещё по-дневному синее небо декорировали белёсые мазки странных, обрывистых облаков. Словно в небесной канцелярии у главного художника кончилась краска, и он старательно выдавливал из кисти остатки.

Миролюбивое солнце, казалось, позёвывало и помахивало предпоследними лучами – до завтра!

Величественная горная гряда в сизой дымке производила впечатление удачно подобранного оформления к спектаклю, который вот-вот начнется. А почему бы и нет? Всё-таки на вожделенную Сардинию приплыли. Причем в международный день защиты детей. Хотелось если не салюта и оркестра, то хотя бы небудничного оживления в порту – как своеобразной увертюры. Но отработанный ритуал разгрузки судна – сначала пешие пассажиры, а уж потом с машинами – не гармонировал с торжественностью момента. Даже в местах наших снов и сказок имеет право протекать обычная жизнь.

Благополучно добравшись до городка Сан Теодоро на рейсовом автобусе, я вошла в пустой дом семьи Кугузи и не обнаружила в нем света. Ни на первом, ни на втором этаже, что было вполне логично.

Спускаясь наощупь вниз по старенькой скрипучей лестнице, я тут же представила себе незабвенного Ваньку Жукова, корпящего при лучине над письмом деду, и саркастично хохотнула, в поддержку общего тонуса.

Дом сеньоры Марии встретил меня тишиной, но я чувствовала, что он мне рад, как может быть «радо» то, что предназначено для человека и пропитано энергией большой, красивой семьи. Оштукатуренный и побелённый, каменный двухэтажный дом с флигелем давно не знал ремонта, полвека оставаясь по-деревенски уютным. Служивший некогда для всех Кугузи оплотом, теперь дом – лишь летняя резиденция для взрослых детей с их семьями, и в холодные месяцы года простаивает. Мне любезно предложили в нем пожить до приезда сюда сеньоры Марии – главы семьи Кугузи, мамы моей итальянской подруги Франки.

Призванная обогреть дом, я была преисполнена особого чувства сопричастности и доверия, хоть и стояла в темноте.

С Франкой Кугузи судьба свела меня восемь лет назад.

В младенчестве моего сына я называла его «кукузя», сама не зная, почему и откуда проникло в мой лексикон это ласкательное имя. Ни от кого его не слышала и нигде не прочла – оно на меня снизошло. Вот и «накликала» нежный образ, вдали от Италии, не помышляя о ней в те молодые годы…

На момент знакомства с Франкой я владела лишь ключевыми итальянскими оборотами речи: здравствуйте, до свидания и спасибо. Но мы обе неожиданно и бессознательно потянулись друг к другу, как будто были разлучёнными сестрами и вот – воссоединились. Франка, похожая на подростка, сразу вызвала во мне бессознательную нежность, и я обняла её по-родственному после первого же общения. Молодая женщина прижалась ко мне, как ребенок. С тех пор мы всякий раз, удивляя окружающих, бросались друг к другу в объятия:

– Светлана!

– Франка!

Больше ничего сказать и выразить я не могла. Франка что-то тихонечко приговаривала, то сверкая каштановыми глазами, то прикрывая их густыми ресницами, а я просто гладила её и улыбалась нашему единению. Переводчики тут были ни к чему…

Спустя два года я поселилась на всё лето в Италии, через месяц худо-бедно заговорила по-итальянски, и мне открылась ранимая душа сильной по характеру Франки.

Как только Франка Кугузи вошла в мою жизнь, я моментально вспомнила то прозвище. «Кукузя»! Расхождение в две буквы не считается – знакомство с семьей простых, добрых, искренних людей было мне предначертано. Позже я близко сошлась со старшей сестрой Франки, Себой, а потом и с самой мамой Марией – потрясающей, красивой женщиной восьмидесяти лет, широкой души человеком.

Две недели назад черноволосая сарда Франка, самая младшая из шести детей Марии, родившаяся в Тоскане и живущая там с десятилетним сыном, спросила меня:

– Ты хочешь поехать в Сан Теодоро? Мама тебе предлагает… Пока её там нет и сезон не начался, ты можешь в доме пожить.

Речь шла о Сардинии – восхитительном острове предков Франки.

– Одна? Не знаю даже… С тобой бы… – растерялась я.

– Я не могу, к сожалению. Самуэле учебный год заканчивает. Послушай, сама меня учила реагировать на жизнь смело. Давай, кураж в руки – и вперёд!

Ну, куражу-то мне не занимать. Сеньора Мария, знала, что я после короткого, пробного посещения успела в Сардинию влюбиться, вот и пригласила. Урожденная сарда, она любила одаривать людей и разделяла мои чувства по отношению к острову. Кто хоть раз побывал на Сардинии, поймёт нас обеих.