Акт бунта

Переводчик: Светлана П.

Редактор: Лилия С.

Обложка: Алена К.

Вычитка: Екатерина Л.

Переведено для группы: vk.com/bookhours

МЕСЯЦ НАЗАД

ПРЕС

Сны — странная штука.

Иногда бывает трудно отличить то, что реально, от того, что происходит, когда вы засыпаете ночью. Возьмем, к примеру, прямо сейчас. Сколько раз я мечтала переспать с Паксом Дэвисом? Сколько раз фантазировала о его губах на своих? Чтобы его язык скользил и исследовал, пробуя на вкус каждый сантиметр моего тела? О его руках в моих волосах, ощупывающих мою грудь через платье? Сколько раз я представляла, каково это — чувствовать, как его эрекция упирается во внутреннюю сторону моего бедра, когда парень трется своими бедрами о мои?

— Черт возьми, Чейз. Ты, блядь, убиваешь меня.

Возмутительно большое количество раз, вот сколько. Сотни. Может быть, даже тысячи. За последние три с половиной года, с тех пор как я прибыла в академию Вульф-Холл робким, одиноким первокурсником, я представляла себе эту сцену в бесконечных деталях в своей голове. Каждая грань этого момента была создана и разыграна, воспроизведена, а затем перевоспроизведена, подобрана в соответствии с моим настроением.

Иногда в моих мечтах Пакс милый. Сломленный и раскаявшийся. Разрисованный чернилами бог с бритой головой, на коленях умоляющий меня о прощении, извиняющийся за все травмы и неудобства, которые он и его друзья причинили мне.

В других случаях, он остается самим собой: злым, высокомерным, замкнутым и самодовольным. Пакс не приносит мне извинений. Он врывается в мою спальню, глаза пылают раздражением, аура гнева гудит вокруг него, загрязняя комнату, заставляя мои нервы сжиматься в тугой комок. Парень словно идет в атаку. Никаких любезностей. Никаких светских бесед. Всего шесть слов, от которых мои кости превращаются в желе под кожей.:

«На колени, Чейз. Прямо сейчас, блядь».

Этот опыт прямо сейчас — начинаю подозревать, что это действительно может быть реальностью — не похож ни на что, что я когда-либо фантазировала в своей голове. Для начала, я чертовски пьяна. Вместо моей теплой, уединенной, безопасной спальни мы посреди леса, окутанные темнотой, в то время как вечеринка, которую он и его соседи по дому устраивают, бушует в ночи.

Анархист из Бунт-Хауса наваливается на меня, прижимая к дереву, к которому он толкнул меня десять минут назад, впиваясь зубами в мою шею, как дикарь, которым и является.

— Черт. Ты потрясающе пахнешь, — стонет он.

Мой мозг настолько затуманен «Космополитами», которыми Дамиана снабдила меня ранее, что я не могу ясно мыслить. Не то чтобы я когда-либо могла трезво мыслить рядом с Паксом. Пытаюсь уловить сложный аромат, исходящий от него, такой пьянящий и притягательный, но даже не могу вспомнить названия запахов, которые представляются мне. В моей голове мелькает картина пожара, черный дым от которого поднимается в звездную, холодную ночь над головой. Скошенная трава и ковер мяты, колышущийся на легком ветерке. Свежесрезанные лаймы и древесная стружка, оседающая на пол мастерской.

Парень быстро справляется с маленьким черным платьем, которое я надела на вечеринку. Оно падает на лесную подстилку, и мой лифчик следует за ним. Я так ошеломлена, парализована своим шоком, что ничего не делаю и не говорю, когда тот снимает с меня трусики, оставляя меня обнаженной под лунным светом.

На короткую секунду Пакс откидывается назад и рассматривает мое тело.

— Черт. Ты просто… — Парень качает головой, его взгляд пирует на моей обнаженной груди и животе, блуждает по бедрам и вниз по ногам. Однако он не прекращает разглядывать меня, пока его глаза, с радужками цвета расплавленной стали, не останавливаются на моих волосах.

— Невероятно, — выдыхает он, накручивая длинную волнистую прядь волос на пальцы. — Такая красивая. Такая… рыжая.

Я никогда не ненавидела свой цвет волос как таковой, но мне неоднократно хотелось их покрасить. Наличие рыжих волос гарантирует постоянные низкопробные издевательства со стороны самых разных людей, независимо от возраста. Однако в этот самый момент я влюблена в свои теплые, насыщенные каштановые волны. Пакс выглядит потрясенным цветом и длиной волос, немного ошарашенным, и его искренняя оценка того, что многие другие мужчины могли бы счесть недостатком, заставляет мое сердце биться еще быстрее.

Господи, я чертовски хочу его.

Хочу его так сильно, что чувствую вкус. И думаю, он тоже хочет меня. Нетвердо стоя на ногах, Пакс снова наклоняется ко мне, вдыхая аромат моих волос.

— Господи Иисусе, Чейз. — Он утыкается лицом в изгиб моей шеи. Его рот обжигающий на моей разгоряченной коже, и он чувствуется… это ощущается…

Дыши.

Дыши.

Дыши, ради всего святого!

Черт, кажется, я сейчас потеряю сознание.

— Ты убиваешь меня, — стонет он. Пакс Дэвис — один из трех привилегированных студентов, проживающих в Бунт-Хаусе, — целует меня так, будто от этого зависит его жизнь.