Агнесса. Том 1

Стояла середина июля — самого жаркого месяца на этой части побережья, и самое неумолимое время суток — полдень: кругом не было ни души; вся природа, казалось, замерла, покоренная давящей силой зноя, и лишь небеса взирали на пыльную дорогу, по которой неторопливо ехал маленький скрипучий дилижанс. По обе стороны дороги тянулась унылая степь, вдали темнели поросшие кустарником громады гор, кое-где между серыми массивами проглядывала синяя полоска океана.

В дилижансе сидели: Агнесса, девушка семнадцати лет, ее мать Аманда Митчелл и служанка, молодая негритянка Мери.

Миссис Митчелл устало откинулась на спинку сидения и дремала, прикрыв рукою глаза. Дорога давно ей надоела.

— Как пыльно, закрой окно! — сказала дочери миссис Митчелл.

Агнесса послушалась, хотя настроения матери не разделяла. Она пребывала в том возрасте, когда сердце неудержимо стремится ко всему новому, неизведанному. Девушка встречала с восторгом даже непривычные для нее трудности дальнего пути. Воспитанная в закрытом заведении, она еще ничего не успела повидать, и теперь фантазия маленькой мечтательницы, до сего времени всецело обращенная внутрь собственной души, вырывалась наружу в безудержном стремлении видеть и постигать. Огромное солнечное пространство вызывало в ней смятение, одновременно приятное и пугающее неодолимостью своей; нечто похожее Агнесса испытывала, прикасаясь к миру грез, но теперь перед нею постепенно вставала во весь рост ослепительная реальность.

Лошади между тем ускорили бег, и сейчас мимо проносились домики, полускрытые разросшимися деревьями и оградами из известкового кирпича. Подъезжали к городу.

Городок Санта-Каролина, где Агнессе предстояло провести лето, раскинулся на живописном побережье залива, окруженного причудливо изрезанными пиками гигантского горного хребта.

Собственно, город разделялся на несколько частей: центром был шумный торговый порт, восточную часть составляли богатые кварталы, а юго-запад населяла в основном беднота — ремесленники, лавочники и прочий люд, промышлявший самыми различными занятиями.

Дом из серого камня, владелицей которого являлась Аманда Митчелл, мало отличался от других особняков, густо облепивших набережную, хотя полукрытые стрельчатые окна, башенки и зубцы на крыше делали его похожим на гордую крепость. Лет семь назад особняк пошел с молотка вместе с другим имуществом какого-то аристократа и достался Аманде, по словам ее, почти даром. Впрочем, двор и сад были сильно запущены: каменные плиты дорожки от времени потрескались, сад одичал, его окружала ржавая решетка ограды, имевшая два выхода: парадный и боковой. Двухэтажный дом состоял из восьми комнат (по четыре на этаже): гостиной, столовой, спален, помещений для прислуги. Аманда была тщеславна, любила роскошь, на обстановке ее жилища лежала печать старинного уюта. Ковровая обивка стен, темная тяжелая мебель, позолоченные украшения: все было подобрано и расставлено не без присутствия расчетливого ума и заботливой хозяйской руки. Первое принадлежало Аманде Митчелл, второе — ее служанке Терри.

По приезде миссис Митчелл занялась счетами, предоставив Агнессе возможность самостоятельно исследовать этот новый для нее мир вещей. Пока Мери спешно разбирала чемоданы, Агнесса поднялась на второй этаж осмотреть комнату, предназначавшуюся ей как младшей хозяйке серого особняка. Отдельной собственной комнаты у нее никогда не было, девушка была лишена столь необходимой важной мелочи, дающей возможность уединения, выражения своей сущности в самых простых и доступных вещах. Обстановку подбирала Аманда, но перед лицом такого значительного события эта деталь не смутила Агнессу.

Комната представляла собой небольшое квадратное помещение; два окна выходили в заросший сад, одно — на набережную. Девушка подошла к нему.

Тот мир, к которому она сейчас повернулась лицом, распростертый лежал перед нею… Та самая реальность, что, пройдя сквозь тайное чистилище души, дающее каждому свое особое зрение, бывает всяким воспринята по-разному. Настоящее Агнессы было прекрасным и полным надежд.

Отблески уходящего дня позолотили пол, потолок и стены жилища. Поверхность воды, словно ожившая после зноя, блестела отражениями солнечных лучей; слегка очерченные радужной линией горы отделяли залив от бескрайнего пространства океана, от всего неведомого, что скрывалось в еще большей, до боли манящей дали. Жизнь представлялась Агнессе длинной лентой, уходящей вверх, в туманные высоты будущего; то, несомненно, была дорога к счастью. Она знала наверняка, что вырвалась из каменных стен и стоит на пороге свободы.