Агент его Величества

Контр-адмирал Степан Степанович Лесовский обвёл всех тяжёлым взглядом, пошевелил густыми белесыми усами и промолвил:

– Господа! Как вам известно, Североамериканские Соединённые Штаты в настоящий момент ведут борьбу с мятежниками. Нам, представителям императорского флота, предписано оказывать всяческую моральную поддержку местному правительству, избегая при этом вовлечения в открытый конфликт с силами бунтовщиков и европейскими державами. Поскольку город Нью-Йорк наводнён моряками иностранных флотилий, в том числе тех, которые в скором времени могут оказаться врагами Его императорского величества, я приказываю всем соблюдать величайшую осторожность в словах и поступках, и следить, дабы суда не посещались разного рода случайными личностями. – Контр-адмирал выдержал многозначительную паузу. – Местный градоначальник изъявил желание навестить нас с дружеским визитом. Его посещение будет сопровождаться наплывом многочисленных официальных лиц и журналистов, и мы должны, что называется, показать товар лицом. Посему приказываю: палубы надраить, суда, поелику возможно, привести в порядок, командам почиститься, господам офицерам быть в парадной форме. Образцового содержания от вас не требую, понимаю, что только что из похода, но и позориться перед иностранцами нам ни к чему. Российский императорский флот должен внушать чувство уважения к стране, его пославшей, и глубочайшее почтение к августейшему имени. – Лесовский опять помедлил. – Пока все свободны. Кроме вас, Семён Родионович. Хочу поговорить касательно вашей миссии.

Офицеры потянулись к выходу из кают-компании. Никто не проронил ни слова, все переваривали короткую речь командующего. Сидевший в заднем ряду штатский – подтянутый короткостриженый человек средних лет, в чиновничьих рейтузах и облегающей бежевой рубашке, подвязанной у воротника синим платком, проводил глазами выходящих и положил ногу на ногу, скрестив на колене костистые пальцы.

– Как я понимаю, – обратился к нему Лесовский, – перед отъездом в Сан-Франциско вы намерены встретиться с нашим посланником.

– Совершенно верно, Степан Степанович, – ответил тот.

– И речь, я полагаю, будет вестись о планах совместных действий против англичан и французов…

– В случае объявления ими войны России.

– Да. Разумеется. Так вот я бы хотел попросить вас одним из пунктов беседы поставить вопрос о польских каперах. Пускай барон Стекль поднимет эту проблему перед американской стороной и заодно выяснит, известно ли что-либо их морскому ведомству об этом. Взаимодействие с местными властям весьма облегчило бы нашу задачу по поиску и обезвреживанию разбойников.

– Я переговорю с бароном, ваше превосходительство, хотя великий князь и не передавал мне никаких инструкций на этот счёт. Однако думаю, что борьба с польским каперством входит в рамки понятия о военном сотрудничестве, которое мы предполагаем наладить с американцами.

Лесовский кивнул. Он был напряжён и неотступно о чём-то размышлял.

– Не мне давать вам советы, Семён Родионович, но не взять ли вам с собой охрану? Я могу выделить пару-тройку крепких парней. Театр боевых действий совсем недалеко, а вы русский…

– Что ж с того? Я могу постоять за себя.

Не сомневаюсь. Но отдаёте ли вы себе отчёт, что край наводнён шпионами? Мятежники, конечно, уже пронюхали о нашем прибытии, а наши европейские «друзья», несомненно, только и ждут случая, чтобы сцапать кого-нибудь из команды. Чиновник иностранного ведомства России, да ещё без сопровождения, лакомая добыча…

– Напротив, Степан Степанович, – воскликнул штатский. – Один я не привлекаю к себе внимания, а с парочкой ваших орлов наверняка окажусь в средоточии любопытных глаз.

– Как знаете, – развёл руками Лесовский. – Воля ваша. Хотя я не стал бы пренебрегать охраной.

– Уверяю вас, я в полной безопасности, – беззаботно откликнулся штатский. – В той мере, разумеется, в какой вообще можно чувствовать себя в безопасности, находясь под боком у враждующих армий. – Он вскочил. – Позвольте откланяться?

– Да, – кивнул контр-адмирал.

Они пожали друг другу руки, и чиновник выскользнул из кают-компании.