Афганский кегельбан

Сумерки неторопливо затопляли слабо освещенные улицы и переулки мрачноватого северного города. Может, не шибко старого — Москва постарше, но и не юного — Питер на пару веков моложе.

Шел мелкий и гнусный дождь, приползший вместе с низкими тяжелыми тучами и холодным ветром откуда-то с Баренцева моря, незамерзающего, подогретого Гольфстримом и потому не менее слякотного, чем Балтика. Такой дождь осенью может идти сутки, двое, неделю и даже целый месяц подряд — как господь укажет. Никто не дожидается, когда он кончится, а просто раскрывает зонт, опускает на голову капюшон куртки или плаща, а за неимением того или другого поднимает ворот и поплотнее нахлобучивает кепку. И шлепает по лужам туда, куда ему надобно — на работу, в универ, в школу, в больницу или на свидание с любимым человеком. Именно об этой погоде сказано: «Хороший хозяин собаку на улицу не выгонит». Правда, в городских условиях собаку все-таки приходится в любую погоду выгуливать, а заодно и самому под дождь вылезать. Впрочем, встречаются граждане, которые любят в такую погоду прогуливаться без всякой конкретной цели — просто чтоб мозги проветрить. Каждый сходит с ума по-своему.

Так что не стоит утверждать, будто трое граждан, покуривавших в низкой, кособокой, похожей на пещеру подворотне, прятались там от дождя. В подворотне и во дворе, куда эта подворотня вела, стояло несколько забитых под завязку мусорных контейнеров.

Ясно, что запашок подворотни у курильщиков восторга не вызывал. Похоже, что они смолили сигарету за сигаретой именно для того, чтоб хоть малость ослабить тухлый духан. Но не уходили, хотя лучшим способом избавиться от неприятного запаха было покинуть это неуютное место.

Любой добропорядочный гражданин, не имеющий черного пояса по карате или боевого пистолета за пазухой, заметив в глубине подворотни массивные фигуры курящих, освещенные только огоньками сигарет, постарался бы не входить и даже не въезжать в эту подворотню. Имелись основания опасаться, что, войдя туда, выскочишь оттуда, как минимум, без бумажника, а въехав — выйдешь пешком и с разбитой мордой. Не исключалась возможность и вовсе остаться в подворотне — по меньшей мере, до приезда «Скорой» или труповозки. Впрочем, «Скорую» вряд ли кто-нибудь смог бы вызвать своевременно, да и труповозка могла появиться только после обнаружения бренных останков — через месяц, например. Место глухое, неосвещенное. Подворотня выводила со двора на кривой, безлюдный переулок, в котором почти все дома пришли в негодность еще при советской власти. Они были предназначены под снос и выселены. Правда, теперь в них кое-где обитали бомжи, но они не стали бы беспокоить милицию по случаю обнаружения трупа. Себе же дороже…

Правда, с точки зрения граждан, кое-что понимающих в гоп-стопном бизнесе, подворотня являлась местом бесперспективным. Надеяться на то, что во двор свернет шикарный «Мерседес» тысяч за сто баксов или хотя бы драный «жигуль» за двадцать тысяч рублей, мог только круглый идиот. Само собой, ожидать, что через подворотню пройдет дама в собольей шубе и с бриллиантовым колье на шее, мог лишь особо оптимистичный кретин.