Адаптация

После заморозки чувствительность восстанавливается не сразу. В первые минуты после пробуждения болят глаза, словно голову поднесли к кипящему котлу с ментолом. Следом оживает слух, и тишина сначала наполняется звоном, а затем разом взрывается всеми звуками вселенной. Наконец приходит обоняние, дурманя запахами пластика и резины вкупе с медицинскими растворами. И лишь затем по бледной коже пробегают мурашки и становится жутко холодно.

Калеб очнулся первым; он всегда приходил в себя на пару минут раньше Ричарда, объясняя этот нюанс особенностями своего организма. Товарищ же в ответ лишь отмахивался и ехидно замечал, что он, дескать, умнее и сообразительнее, а потому и времени ему требуется больше. Оспорить данное заявление не представлялось возможным, поскольку так оно, в сущности, и было. Рич действительно являлся мозговым центром их команды, не раз выручая горе–солдат в сложных ситуациях. Впрочем, это не спасало его от ошибок в юности.

Поскольку все заслуги, пусть и обоснованно, лежали на командире, Калеб с чистой совестью вывалился из капсулы гибернации и, покачиваясь, зашагал в душевую. Состояние было наипаршивейшее, голова гудела, а по телу пробегала мелкая дрожь, которую он никак не мог унять. Стуча зубами, мужчина повернул вентиль и блаженно погрузился в горячие струи воды. Капли ударили по плечам, возвращая желание жить и унося усталость одеревеневших мышц. Мысли оттаивали и как змеи выползали из холодных нор, тут же начиная роиться, наполняя разум всяческим хламом. Ему вспомнилась какая–то дурацкая навязчивая мелодия, запах травы и полевых цветов, а еще возникло странное послевкусие, что все это уже было. Не само пробуждение, что повторялось при каждом перелете, а набор одних и тех же действий, словно он раз за разом повторяет их как машина.

Ему потребовалось минут десять, чтобы окончательно отойти ото сна. Да и дольше наслаждаться душем не дал внезапно напомнивший о себе желудок. Быстро обтеревшись полотенцем, Калеб натянул белье и выскочил в общую комнату, где тут же налетел на Ричарда, который уже практически оделся.

— Вот это поворот, — усмехнулся он, похлопав друга по плечу. — В кои–то веки ты меня опередил.

— Стремлюсь к абсолютному совершенству. — Ричард плюхнулся на лавку и принялся завязывать шнурки на ботинках. — А если серьезно, то это ты задержался. Я уже начал подозревать, что из сливной трубы вылезла обнаженная русалка и очаровала тебя своим пением.

— Вот знаешь, а я был бы не прочь, — задумался Калеб, расправляясь с упаковкой восстановительного пайка. Коробка, размером со стандартный кейс, вмещала все необходимое, чтобы вернуть организм к нормальному функционированию после многомесячного сна. Тут умещались протеиновые батончики, кусочки вяленого мяса, зелень с фруктами и безумно сладкий сок. — Но мы же успеваем? — Открыв бутылку, он залпом влил в себя приторное пойло. — Кстати, когда поступят новости с Тау–Риги? Сколько прошло — месяц? — как наш отряд туда отправили?

— Около того, — кивнул Ричард. — Но не уверен, что они уже достигли самой планеты. Надо будет разузнать в Системе… — Он не договорил: в комнату торопливо вошел Асай — их куратор и по совместительству личный врач.

— С возвращением в мир живых! — Мужчина радостно потряс увесистой папкой бумаг, демонстрируя всю серьезность своего визита. — Система уже анализирует ваши показатели, и если жалоб на здоровье нет, то приступим.

— Ого, все настолько серьезно? — Калеб запихнул в рот батончик и принялся натягивать штаны. Перед тем, как их корабль ушел в разгон и экипаж погрузился в долгий сон, им сообщили лишь о том, что предстоит отправиться на край человеческих владений и провести полномасштабную разведку. Где–то на середине пути часть команды должны были сбросить на челноке для отдельного задания.

— А когда–то было иначе? — с широкой улыбкой отмахнулся Асай, по–видимому, радуясь их встрече. — Вы здесь по делу, иначе Агентство распорядилось бы своими ресурсами по–другому. Горячих точек полным–полно, да взять ту же Тау–Ригу, куда ваши товарищи отправились наводить порядок. Вам же выпала задача более деликатная и ответственная.

— А где мы вообще? — Калеб наконец совладал с непокорным ремнем и, довольный собой, победоносно прислонился к шкафчику. Ему всегда тяжело давалась астрография, а уж бесконечные названия и кодировки являлись настоящим кошмаром. Точно он знал лишь то, что от Земли они летели больше восьми месяцев, и это, пожалуй, был самый долгий его перелет. В их с Ричардом послужном списке значилась дюжина миров, где пришлось побывать исключительно по работе и применить специализированные навыки. Но в отличии от Калеба, друг с легкостью мог припомнить название каждой точки.