Я разве похож на аристократа? Том 3

– Кто ты? – спросил Арлекин, смотря на фигуру в балахоне.

– Ты не узнаешь меня, мой Всадник? – ещё шире улыбнулся тот, кто казался незнакомцем и перехватил свой посох, позволяя Арлекину увидеть на его руках острые чёрные ногти. – Я создал тебя. Ты часть меня, как и твои братья. Разве может создание, не узнать своего творца?

«Владыка…» – вновь прозвучал голос в голове Арлекина… А затем пришла боль, заставившая его упасть на плиточный пол и, схватившись за волосы, закричать во весь голос.

– Ты поглотил жизни смертных, но так и не вернул свою память. – покачал головой Владыка. – Бережёшь душу, что приняла тебя? Почему?

Арлекин не мог ответить. Всё его естество плавилось от невыносимой боли, а в голове проносились образы… Вот он, широкоплечий воин в серебряных доспехах, вооружённый двуручным мечом, чьё лицо пересекал уродливый ожог, а на правом глазу была чёрная повязка…

– Мортарион Эскаладос… – услышал воин своё имя и обернулся, чтобы увидеть лишь темноту.

Боль стала нарастать, а Арлекин увидел новый образ. Рота облачённых в высокотехнологичную броню солдат, что идут в центре песчаной бури. Их командир, которого выделяют белые и золотые регалии на массивной броне, нёс в одной руке знамя – Золотой двуглавый орёл на чёрном фоне, а в другой держал меч, исходящий молниями.

– Командор! – послышался крик за спиной командира отряда. – Командор, Искарион Азари! Мы не сможем долго идти в этой буре!

– Таков приказ императора! Таков приказ Владыки! – сурово ответил Искарион и посмотрел на говорившего, чтобы увидеть лишь два зелёных визора, а дальше была лишь тьма…

Корчившись в агонии, Арлекин ощущал, что дверь его памяти, которая всё это время была закрыта для него, со скрипом стала открываться. Каждый образ, что проносился в его голове, помогал этой двери открыться всё шире и шире.

– Ты щадишь эту душу, дитя моё. – заинтересованно проговорил Владыка, смотря на пребывающего в агонии Арлекина.

Вновь перехватив свой посох, он с кряхтением поднялся на ноги и, медленно опираясь на свою «Палку», двинулся к юноше. Именно в этом образе сейчас Арлекин предстал перед ним.

Подойдя к нему, он остановился и погладил свой подбородок, любопытно смотря на агонию юнца.

– Ты погубил столько миров, первый среди братьев. И сейчас ты решил пощадить ничтожную душу? – покачал он головой и стал ходить вокруг Арлекина. – Ты расстраиваешь меня, моё создание.

«То, что дорого сердцу… Шанс, что был упущен… Шанс, что выпал и не должен быть утрачен…» – вновь прозвучал в голове Арлекина голос, заставивший дверь памяти приостановиться.

Резко остановившись, Владыка покрепче сжал посох, заставив тот заскрипеть и, наклонившись к корчившемуся от боли Арлекину, зло прошипел:

– Лишь из-за желания этой напыщенной дуры всех спасти и чтобы все жили вечно, ты смог вырвать из Порога ту никчёмную душу смертной. Она не твой шанс и никогда им не станет! Ты никогда не обретёшь свободу, как и твои братья! Вы мои!

Услышав очередной вопль юнца, Владыка поморщился и щёлкнул пальцами.

– Вагх… – тяжело дыша, Арлекин ощущал, как боль уходит и попытался встать на четвереньки. Его руки дрожали, а всё естество будто вывернули наизнанку.

Приподняв голову, он ощутил, как мокрые от холодного пота волосы коснулись его лба. И стоило ему только сделать подобное, как он увидел перед своим лицом чёрный провал балахона и потрескавшиеся губы, на которых в близи было отчётливо видно чёрные струпья.

– Что ж, почему бы и нет? Это будет интересно. – выпрямился Владыка и, смотря на Арлекина сверху-вниз, спокойно проговорил. – Адам Фрост. Душа, отмеченная мной при рождении, как и многие другие. Душа, что была выбрана сосудом.

С трудом найдя в себе силы, Арлекин на трясущихся ногах поднялся с пола и, смотря на Владыку, хрипло спросил:

– О-о чём ты говоришь?

Не став отвечать на вопрос, Владыка вновь щёлкнул пальцами и за мгновенье оказался на своём стуле. В его руках был кубок с красной жидкостью, а посох исчез.

Сам же Арлекин пытался устоять на ногах. Его глаза застилал текущий со лба пот, а во рту ощущался вкус крови. В своих муках он прокусил язык.

«Почему я ощущаю боль?…Если это сон.» – проговорил он про себя, сделав очередной вздох и поморщившись от боли в горящей груди.

– Потому что спишь ты только в физическом плане. – высокомерно ответил Владыка и сделал неуклюжий глоток из кубка, от чего по краям его потрескавшихся губ потекла багровая жидкость, пачкающая балахон и сразу же испаряющаяся с него.

– Но… Как такое возможно? – пытался юноша осознать, что происходит.

– Как бы так тебе сказать. – покрутил Владыка кубок и, пожевав губами, ответил. – Представь себе, что сознание может находиться в нескольких местах одновременно. Так вот, твоё сознание сейчас находится здесь, а тело там, где ты уснул.

– Но разве я должен чувствовать боль?