Ад криминала: Рассказы и очерки

Эта книга о том, что могло бы случиться по вероятности и необходимости и что произошло в действительности… став фактом истории моей великой и несчастной Страны…

…Опыт убивает жизнь. Он опустошает и омертвляет душу. Накопление опыта — это старение и умирание, охлаждение и окоченение. Это приближение к тайне и познание ее. Но это такое познание, которое нельзя обратить в жизнь, опрокинуть в ее движение. Он, этот великий опыт, не может быть обращен ни в добро, ни в зло.

Каждому из нас необходимо разное земное время для полного приобретения этого опыта. И как только мы завладеваем им — мы уходим в другую жизнь, законы которой, очевидно, противоположны этой. И там начинается все сначала — постижение другого опыта, антипода земному.

Человек лишь тогда и живет по-настоящему, когда приобретает опыт. В страданиях, заблуждениях и прозрениях — его развитие и становление…

С такими мыслями умирал от истощения старый молодой поэт Иван Чудаков. Старый потому, что к нему уже явился этот опыт-могильщик, молодой потому, что ему было всего тридцать шесть лет. Увядающие женщины называли его мальчиком с бородой, ибо он всегда был наивен как дитя, а после двадцати отпустил бороду и с той поры не брился.

Жизнь Ивана предопределяла судьба. Она властно и жестоко заставляла его ошибаться для того, чтобы он извлекал из этих частых и драматических ошибок как можно больше опыта. Судьба гнала его как прокаженного, совсем не позволяя передохнуть. Она распаляла его страсти, разжигала воображение, подхлестывала ум. И он несся как метеорит, сгорая и клубясь. И чем быстрее он мчался, тем ярче и светлее оставался его свет на земле. Иногда он падал от изнеможения и жаждал смерти, которая представлялась ему счастьем, поскольку освобождала от этой дикой гонки. Но судьба не позволяла умирать. Она тихо пережидала остановку и снова гнала — за опытом, который, накапливаясь, делал свое черное дело: охлаждал душу поэта и быстро старил его. И вот, наконец, опыт перелился через край своей чаши, которая все открывает и все закрывает. Поэт не имел права жить. Но и умирать не хотел.

Обессиленный и измученный, он лежал в маленькой комнатке коммунальной квартиры, принадлежавшей его давней знакомой. Иван всю жизнь скитался по углам и никогда не имел собственного жилья. Правда, к нему он и не стремился, потому что знал, что на земле он гость да и проживет недолго. Поразительное дело: о себе он знал абсолютно все. Знал, что ошибется, и ошибался, знал, что влюбится и обзаведется детьми, а потом их потеряет. Так и случалось. Но он не мог жить иначе. Он был так устроен, этот несчастный мальчик с бородой.

Его не печатали целых пятнадцать лет, но он писал и знал, что рано или поздно его все равно будут печатать. Он был готов к тому, что никогда не увидит своими глазами ни одной своей печатной строки. Но вдруг увидел и нисколько не удивился. Его "открыли” в тридцать пять и за год напечатали почти половину пятнадцатилетних трудов. Ему дали хорошую работу, поставили на ноги и распрямили крылья. Но он не удержался и упал. Упал потому, что пришел опыт. И поэт понял, что сгорел. Быстро и рано. Тогда он запил…

Русская водка — неизбежная спутница опыта. Они любят друг друга, и она во всем помогает ему. Казалось, что с поэтом все кончено. Но неожиданно случилось так, что Водка влюбилась в мальчика с бородой и весь свой яд обратила в лекарство. Ведь не случайно во времена страшных эпидемий, уносивших тысячи человеческих жизней, ее называли Водой Жизни. И этой Водой Жизни она стала для поэта. А потом во имя любви к нему прокляла себя. Запой оборвался, мальчик с бородой не умер. Он остался жить с опытом…

Странная началась жизнь. Тридцать седьмой год… Или первый его второй жизни. Он был беспомощен и слаб, как ребенок, а должен был работать, как мужчина в расцвете лет. У него обнаружилась куча детей, которых надо было кормить и одевать, а он не мог прокормить даже самого себя. Наконец, у него не было никакого жилья. Предстояло начинать с нуля, но для этого тоже не было никаких сил. И тогда он решил…

Он решил продать свой опыт. Но, увы, его никто не покупал. Правда, наконец один покупатель все же явился. Им был симпатичный мужчина лет сорока, с зелеными глазами. Он подошел к нему на улице и протянул руку как старый добрый приятель. Поэт сразу все понял и тут же согласился. Писать с опытом уже нельзя было ни строчки — из-под пера выходило нечто холодное и мертворожденное. Опыт отнял талант, лишил живого слова и творческого горения.