Абсолютное право

Теперь от той ясности осталась разве что точная дата: шестьдесят лет. Всё остальное подёрнулось туманом. Теперь нам говорят, что точное число погибших неизвестно — ясно только, что их было много больше, чем нам говорили. Нам говорят, что это не враги напали на нас, а мы собирались напасть на них. Что освобождённые нами страны, оказывается, были нами не освобождены, а оккупированы. Что мы творили какие-то неслыханные бесчинства на территории Европы. Что лучше бы мы никого не побеждали, да и вообще не появлялись на свет.

Говорят нам это потомки тех, с кем мы воевали вместе. И потомки тех, кого мы победили. И те, кто сейчас открыто солидаризуется с тем врагом, которого мы считали поверженным навсегда. И те, кто был обязан нам своим существованием, а теперь предпочитает об этом не вспоминать. И даже те, кто когда-то был частью нас, причислял себя к нашему «мы» — а теперь старательно делают вид, что не имеют с нами ничего общего. Весь мир наперебой кричит о каких-то «военных преступлениях», которые мы, оказывается, совершили шестьдесят лет назад, требуют каких-то компенсаций, трясут счетами, которые мы не подписывали, и так далее. Наши либералы и контролируемые ими СМИ всю эту вакханалию, понятное дело, поддерживают и раздувают.

Самое интересное, что те же самые люди, которые буквально задыхаются от ненависти и презрения к победителям фашизма, считают слово «фашизм» худшим из ругательств. Правда, обычно они используют это слово по отношению к своим политическим противникам, особенно к русским националистам. «Русский фашизм» — это волшебное заклинание, к которому прибегают, когда нужно с гарантией заткнуть рот русским людям. Все, буквально все — начиная с российских министров и кончая последней подзаборной журналюшкой — готовы порвать в клочья «эту страну», лишь бы не допустить страшного и ужасного «русского фашизма». Даром что этого зверя никто в глаза не видел — истерическая ненависть к «фашистам» теперь является общеобязательной.

Ну что ж. Имеет смысл несколько освежить историческую память. Откроется много интересного.

Начнём с того, в чём пока что ещё не сомневаются. В 1941 году началась Великая Отечественная Война. Перед этим имели место события (военного и не только плана), смысл которых сводился к установлению германского контроля над основной частью Европы. 22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз. Кончилось война полной и безоговорочной капитуляцией Германии, подписанной 8 мая в Берлине. Впоследствие ещё была война с Японией, которую воспринимали как завершение «большой войны», но это мы оставим в стороне.

Победителями в этой войне считались четыре государства: Советский Союз, Соединённые Штаты, Великобритания — а также, по некоторым причинам политического свойства, Франция. Побеждённой являлась Германия. Вроде бы всё ясно.

Однако «Германия», «Франция», «Советский Союз» — это только названия. Воевали не государства, а люди. Точнее сказать — народы. Народы, подчинявшиеся определённым правительствам и одушевлённые определёнными идеями. Поэтому победителями и побеждёнными являются, во-первых, правительства, во-вторых, народы, в третьих, идеи.

Начнём с последнего. Сейчас говорят, что война велась с так называемым «фашизмом» — и явила миру «полную историческую несостоятельность и обречённость» последнего, а также «торжество идеалов свободы и демократии». За этим обычно следуют заклинания типа — фашизм не прошёл, фашизм не пройдёт, фашисты никогда не пройдут, ура, ура, ура, всегда и везде победит демократия, честь ей и слава ей вовеки.

Когда же спрашивают, что такое, собственно, этот самый «фашизм», на это обычно отвечают, что «фашизм» — это такая страшная идеология, изобретённая Адольфом Гитлером и ещё какими-то плохими немецкими дядьками и сводящаяся к ненависти к демократии и свободе, а также к учению об «избранной расе немцев» и страшному антисемитизму. Дальше начинаются разговоры про концлагеря и Холокост.

Что же имело место быть на самом деле? Начнём с того, что слово «фашизм» — итальянское изобретение: так называл свой политический порядок итальянский диктатор Муссолини. Руководство Германии, несколько презирая своего непутёвого союзника, предпочитало именовать свой режим и его идеологию «национал-социализмом».

Это словосочетание, однако, в странах антигитлеровской коалиции старались лишний раз не поминать: в СССР — из-за слова «социализм», в Англии и США — из-за слова «национальный». Слово «фашизм» оказалось удачным ярлыком для «всего этого зла». Ярлык навешивался достаточно произвольно: например, режим Франко в Испании одно время именовался «фашистским», но потом об этом предпочли потихоньку забыть.

На это, однако, можно ответить так: мало ли что как называлось. Так или иначе, Советский Союз воевал с идеологией, созданной национал-социалистами и их вождём Адольфом Гитлером. Теперь мы её называем «фашизм». Какие претензии?

Предоставим в таком случае слово самим победителям: они-то знали, с кем и за что воюют.