Абсолютное оружие в «борьбе идеологий»

11 октября 2006 г. Никита Гараджа, редактор отдела политики “Русского журнала”, выступил со статьёй “Вопросы демократии”. В ней он затронул тему «идеологической жажды», которой мается последние годы «россионская» правящая “элита”. Н.Гараджа пишет, с некоторой долей глумления в адрес одних и некоторой долей пафоса в адрес других общественных деятелей (комментарии в сносках наши):

«Приличный человек и заслуженный суверенный демократ Виталий Третьяков, прочитав программный манифест “Единой России”, нашёл повод поговорить об этикете. По его мнению, чем ковыряться в ухе и писать партийные программы, “обогащая политическую мысль”, лучше научить политических лидеров быстро и по делу реагировать на текущие события [1]. А думать о вечном, понятное дело, должны приличные люди.

Третьякова по-своему можно понять: у нас, действительно, партийные документы всё ещё относятся к числу наименее читаемых. Это эхо недавних времен, когда востребованы были пророки и трибуны, в профессиональные обязанности которых не входит конкретное содержание политической работы [2]. Но сегодня нельзя превращать серьёзную политическую проблему в предмет для резонёрства.

Действительно, мало кому интересно читать в партийных программах рассуждалово о том, как было бы хорошо, если бы у нас всё было хорошо. И дело здесь не в том, что партийные документы часто пишутся абы кем и на коленке. Просто привычка мыслить в логике абстрактных политических категорий была утрачена [3]. И масштаб этой утраты нам ещё только предстоит осознать [4].

(…)

Запрет на идеологию коснулся любой претензии на языковое оформление содержания политической работы. Да, в качестве частного лица каждый получил право на вторжение в общегражданское смысловое пространство. Однако на его модерацию, на любую попытку бороться за его устройство было наложено категорическое вето – из-за банального страха, что политика может быть присвоена той или иной политической силой. Вы можете высказывать “своё мнение”, но не смейте спорить о терминах! Есть “демократы”, есть “коммунисты”, есть “патриоты” – ваше дело объяснять, хороши они или плохи, но не пытайтесь предлагать никаких других дефиниций! Вы можете быть “за” какие-нибудь, к примеру, “рыночные реформы”, либо же “против”; но не пытайтесь спрашивать, о чём, собственно, идёт спор?

Такой запрет имел смысл, когда атомизированное, посткризисное российское общество было неспособно к действительному участию в демократическом процессе через легальные инструменты влияния на власть [5]. Сейчас же, когда процесс партизации публичной политики запущен, глупо и странно оставлять идеологическую работу на откуп так называемым “приличным людям”, которые неизбежно – как частные лица – не могут адекватно представлять интересы общества в целом [6].

Поэтому из того, что наш “политический класс” брезгует идеологической работой и предпочитает заниматься самовыражением [7], не следует, что работа с партийными документами бессмысленна. Напротив, перед нами стоит задача возвращения политике того инструментария, который, собственно, и делает политику политикой, т.е. сферой социального, общего, а не частного действия. Отсюда – значимость партийных документов, которые есть не что иное, как концентрированное выражение коллективного опыта организованных общественных групп, представленное в отточенных языковых формулах.

То, что “Единая Россия” вынесла в публичное пространство свой основной на сегодняшний день программный документ, – бесспорно, жест, и не случайно он стал одним из самых медийно-востребованных политических событий. Может быть, только сам факт готовности крупнейшей политической партии предъявлять содержание своей деятельности в форме программного заявления и имеет смысл обсуждать.