Аборт. Исторический роман 1966 года

Прекрасная библиотека, своевременная, соблазнительная, очень американская. Время -- полночь, и библиотека глубока, таинственна, ее уносит во тьму этих страниц, точно уснувшее на руках дитя. Хотя она «закрыта», мне не нужно идти домой -- она и есть мой дом -- уже много лет мой дом здесь, и я должен быть в нем все время. Это моя обязанность. Не хотелось бы казаться мелким чиновником, но я боюсь даже подумать, что случится, если кто-нибудь зайдет, а меня на месте не окажется.

Я сижу за этим столом уже несколько часов и смотрю на сумеречные полки с книгами. Мне очень нравится их соседство, нравится, как они почитают доски, на которых нашли покой.

Я знаю -- пойдет дождь.

Весь день тучки заигрывали с синим изяществом неба -- развешивали по нему свои тяжелые черные наряды, но дождя пока не случилось.

Я «закрыл» библиотеку в девять, но если кто-то принесет книгу, на двери имеется колокольчик, и я открою, что бы ни делал: спал, готовил еду, ел или занимался любовью с Вайдой, которая скоро сюда придет.

Она заканчивает работу в 11:30.

Колокольчик привезли из Форт-Уорта, Техас. Человек, который его нам привез, уже умер, и никто никогда не узнал, как его зовут. Он просто принес колокольчик и поставил его на стол. Ему было неловко, и он сразу ушел -- просто чужой человек, много лет назад. Колокольчик невелик, но он задушевно путешествует по серебряной тропинке, которой известна карта к нашему слуху.

Книги приносят поздно вечером и рано утром. И я должен их встречать. Такова моя работа.

Я «открываю» библиотеку в девять часов утра, а «закрываю» в девять вечера, но сам остаюсь внутри и круглые сутки, семь дней в неделю встречаю книги.

Пару дней назад одна старушка принесла книги в три часа ночи. Во сне я услышал звон колокольчика, точно мне в ухо с большой высоты вылили небольшую шоссейную дорогу.

Вайду он тоже разбудил.

-- Что это? -- спросила она.

-- Колокольчик, -- ответил я.

-- Да нет же -- книга.

Я сказал ей не вылезать из постели и уснуть снова -- все сделаю сам. Я встал и оделся, как подобает для встречи новой книги.

Одежда у меня не дорогая, но приветливая, аккуратная, и внешний вид мой располагает. Людям становится лучше, когда они на меня смотрят.

Вайда снова уснула. Она красивая -- длинные черные волосы разметались по подушке веером темных озер. Я не смог удержаться и приподнял покрывало -- полюбоваться на нее.

Над этой невероятно странной штукой -- ее телом, лежащим сейчас недвижно и драматично, -- воздушным садом парил цветочный аромат.

Я вышел и зажег свет в библиотеке. Стало довольно жизнерадостно, несмотря на три часа ночи.

Старушка дожидалась меня за тяжелым стеклом парадной двери. Библиотека у меня очень старомодная, и эта дверь вызывает у посетителей какое-то истовое почтение.

Женщина отчего-то волновалась. Она была очень стара, лет восьмидесяти, я бы сказал, и одета так, как обычно свойственно беднякам.

Но -- неважно... богатые, бедные... принимаю я всех одинаково, по-другому никогда и быть не может.

-- Я только что закончила, -- произнесла она через толстое стекло еще до того, как я открыл дверь. Хотя стекло сильно замедляло голос, из него рвались веселье, выдумка и чуть ли не молодость.

-- Я очень рад, -- ответил я через дверь. Я просто не успел еще ее открыть. Радость через стекло у нас была общей.

-- Всё! -- сказала она, войдя в библиотеку в сопровождении восьмидесятилетней старушки.

-- Поздравляю! -- сказал я. -- Написать книгу -- это так чудесно.

-- Я всю дорогу пешком прошла, -- сообщила старушка. -- Вышла в полночь. Была бы моложе -- дошла бы и быстрее.

-- Где вы живете? -- спросил я.

-- В отеле Кита Карсона^[1], -- ответила она. -- И я написала книгу. -- И она торжественно вручила ее мне, точно самую драгоценную вещь на свете. Так оно и было.

Тетрадь с отрывными листами -- их в Америке можно найти повсюду. Нет такого места, где бы их не продавали.

К обложке была приклеена большая этикетка, и поперек нее толстым зеленым карандашом значилось:

МИССИС ЧАРЛЬЗ ФАЙН АДАМС

ЦВЕТОВОДСТВО ПРИ СВЕЧАХ

В НОМЕРАХ ГОСТИНИЦ

-- Какое изумительное название, -- сказал я. -- Я уверен, во всей библиотеке у нас не найдется такой книги. Ваша -- первая.

Широкая улыбка играла у нее на лице -- оно состарилось сорок лет назад, его изъели газы и изгнанная юность.

-- На эту книгу у меня ушло пять лет, -- сказала она. -- Я живу в отеле Кита Карсона, и в номере вырастила множество цветов. Номер у меня без окон, поэтому приходится жечь свечи. С ними получается лучше всего.

Кроме этого, я выращивала цветы при лампаде и под увеличительным стеклом, но им не очень удается, особенно -- тюльпанам и ландышам.