А может, это любовь?

Детектив Джозеф Шанахан ненавидел дождь. Он ненавидел его почти так же сильно, как мерзких преступников, ловчил адвокатов и глупых гусей. Первые были подонками, вторые — геморроем в заднице, а третьи — позором для всей птичьей братии.

Он поставил ногу на передний бампер бежевого «шевроле-каприса», нагнулся и потянул мышцы. Даже не глядя на свинцовые тучи, сгущавшиеся над парком «Энн Моррисон», Шанахан знал: сейчас его промочит хорошим ливнем. Тупая боль в правом бедре говорила о том, что денек будет не из приятных.

Как следует размявшись, он поменял ногу. Обычно пятидюймовый шрам служил единственным напоминанием о девятимиллиметровой пуле, которая некогда пронзила его тело и изменила всю его жизнь. Девять месяцев лечения и несметные часы интенсивной физиотерапии позволили ему забыть о боли в бедре. Только когда шел дождь и менялось атмосферное давление, старая рана давала о себе знать.

Джо выпрямился, покрутил головой из стороны в сторону, как профессиональный боксер перед выходом на ринг, сунул руку в карман джинсов, которые он обрезал, превратив в шорты, и достал пачку «Мальборо». Вытянув из пачки одну сигарету, он щелкнул зажигалкой «Зиппо», закурил, прищурившись от пламени, и тут увидел в двух шагах от себя гладкого белого гуся, который сонно пялился на него. Птица вразвалку подошла ближе, вытянула длинную шею и сердито зашипела, широко раскрыв оранжевый клюв и высунув розовый язык.

Закрыв зажигалку, детектив сунул ее и пачку в карман и выдохнул длинную струю дыма. Гусь нагнул голову и сосредоточил свои глазки-бусинки у Джо в паху.

— Только посмей! Я так тебя отфутболю — мало не покажется!

Несколько напряженных секунд они стояли друг против друга, потом птица откинула голову назад, повернулась на перепончатых лапах и засеменила прочь. В последний раз взглянув на Джо, она прыгнула на бордюрный камень и подалась к другим гусям.

— Слюнтяй, — буркнул Джо и отвернулся. Больше, чем дождь, перепады атмосферного давления и даже скользких адвокатов, Джо не любил полицейских осведомителей. Почти все они готовы были предать своих жен, матерей и лучших друзей ради спасения собственной шкуры. Шанахан заполучил дырку в ноге из-за своего последнего осведомителя, Робби Мартина. Двойная игра Робби стоила Джо куска плоти и любимой работы. Молодому наркодельцу повезло меньше — тот поплатился жизнью.

Джо привалился спиной к боку «каприса» и глубоко затянулся сигаретой. Дым обжег ему горло и наполнил легкие смолами и никотином. Курение успокаивало так же, как ласки любовницы. Эти две вещи доставляли ему самую большую радость в жизни.

К сожалению, второго у него не было с тех пор, как он порвал со своей последней подружкой, Венди. Она довольно прилично готовила и выглядела тоже ничего. Но он не мог продолжать отношения с женщиной, которая закатила скандал, потому что он забыл про двухмесячный юбилей их знакомства. Она назвала его «неромантичным». Черт возьми, да в нем романтики не меньше, чем в любом другом парне, но глупые сантименты — нет уж, увольте.

Джо сделал еще одну долгую затяжку. Даже без этой ерунды с юбилеем его роман с Венди был обречен. Она не могла понять, почему он проводит так много времени с Сэмом, и ревновала. Но если не присматривать за Сэмом, тот погрызет в доме всю мебель.

Джо окутался облаком дыма. В прошлый раз он не курил целых три месяца и будет опять бросать. Но только не сегодня. И пожалуй, не завтра. Недавно капитан Лучетти устроил ему хорошую выволочку, а после головомойки чертовски хочется курить.

Он прищурился от дыма и остановил свой взгляд на женщине с копной каштановых кудрей, рассыпавшихся по спине. Ветер трепал ее волосы. Джо не надо было видеть ее лицо. Он и так знал, кто стоит посреди парка «Энн Моррисон», воздев руки к серому небу, точно богиня.

Женщину звали Габриэль Бридлав. Вместе со своим партнером по бизнесу Кевином Картером она владела антикварным салоном в историческом районе Гайд-Парк. Оба подозревались в использовании салона в качестве крыши Для другого, более прибыльного бизнеса — скупки и продажи краденого антиквариата.

Ни один из двух владельцев салона не имел судимости. Они могли так и остаться не замеченными полицией, если бы умерили свои амбиции. Неделю назад была украдена картина знаменитого художника-импрессиониста, причем у самого богатого человека штата — Норриса Хилларда, больше известного как Картофельный Король. Его власть и влияние в Айдахо уступали разве что власти и влиянию самого Господа Бога. Надо было обладать удивительным нахальством, чтобы свистнуть Моне у самого Картофельного Короля. На данный момент Габриэль Бридлав и Кевин Картер были главными подозреваемыми по этому делу. Арестант-осведомитель назвал полиции их имена, а когда Хилларды просмотрели свои записи, они обнаружили, что шесть месяцев назад Картер заходил к Хилларду домой оценивать коллекцию ламп от Тиффани.