...А что будем делать после обеда? (сатирические рассказы о маленькой стране)

Можно ли смеяться над страной, в которой живешь? Можно.

Профессионал не должен поддаваться чувствам. Наш министр финансов, например, охотно примет меня, но это не мешает ему сдирать с меня налоги до последней копеечки. Но и я приму его столь же охотно, однако раз в неделю продираю его в своих фельетонах за катастрофические промахи. Это не любовь, а лишь исполнение долга.

Или возьмем совершенно частный случай. Как известно, я папаша обезьянника, боготворящий свое трехголовое потомство. Но это не удерживало меня от того, чтобы написать бесчисленное количество смешных историй об этих маленьких мордашках, назваемых по-здешнему "сабрами"[1]. Это общепринятое обозначение евреев, рожденных в Израиле, происходит от восточного фрукта "сабр", который снаружи покрыт колючками, но внутри невообразимо вкусен.

Досадно, что эти три мордашки гораздо роднее моей стране, чем я. Они выросли в среде этого языка, который я безуспешно зубрил в поте лица своего.

25 долгих лет я, по своей родной венгерской традиции, делал ударение на первом слоге каждого слова, а сейчас внезапно должен был перейти на ударение на последнем. Тем не менее, я овладел ивритом гораздо лучше своих потомков, и даже думаю по-еврейски. Но что меня раздражает — с венгерскими субтитрами.

* * *

Государство Израиль можно рассматривать двояко: вблизи и издалека.

Издалека он похож на песчаный бархан, на котором всевозможные существа различного происхождения и с безалаберными привычками копошатся, потеют, ругаются и спорят по каждой мелочи, с трудом управляемые бюрократическим бедламом, называемым правительством.

Вблизи, однако, можно обнаружить некоторые блестящие достижения последнего двадцатилетия: многочисленный маленький народ, который, несмотря на свое абсурдное местоположение на карте, построил образцовую демократию.

Цветущую страну, которая, несмотря на постоянное состояние войны и многочисленные хозяйственные трудности, развивается с удивительным постоянством, страну, полную исторических достопримечательностей и, вопреки поостоянным угрозам ее существованию, все-таки бурлящую жаждой жизни.

Да, так мне видятся издалека 50 лет юного государства Израиль. В этой книге, однако, я коснусь своей любимой родины с самой ближайшей близи.

* * *

Израиль — особая страна, полная неожиданностей. Уже само ее рождение было чудом. Некий венгерский фельетонист по имени Теодор Герцль[2], великий пророк и, между прочим, довольно неплохой юморист, под впечатлением процесса над Дрейфусом[3] сделал вывод о необходимости возрождения еврейского государства.

Теодор Герцль в качестве основателя государства был неудачным зачинателем, поскольку забыл древнюю библейскую заповедь, согласно которой ни один из пророков не мог назвать точную дату сбора[4].

Вот что провозгласил он в 1897 году на Базельском конгрессе, цитирую дословно: "На этом историческом собрании я закладываю первый камень еврейского государства. Через 50 лет оно станет реальностью".

К сожалению, он ошибся. Государство Израиль появилось не через 50, а через 51 год. И этот неприятный промах израильские историки не прощают ему до сих пор.

* * *

По мне, так Израиль родился в нужное время. С миллионным потоком других иммигрантов я влился в Землю обетованную и стал более или менее нужным членом этого многонационального сообщества.

Народ Израиля осуществил свой тысячелетний сон и мог им наслаждаться, прямо скажем, аж битых два часа, пока не был бесцеремонно разбужен семью до зубов вооруженными арабскими странами[5].

Новорожденная страна выстояла и постаралась вести себя по-взрослому.

Это было нелегко, поскольку к тому времени треть населения составляли налоговые инспекторы, а другую треть — автоинспекторы. Третья треть пока еще не сделала выбора.

Мы не имели понятия, какую форму государственного управления следует избрать Израилю. Стать ли нам коммунистами или пожить несколько дней в покое? Часть населения была убеждена в том, что скоро придет Красная Армия, и потому предусмотрительно запасалась спичками и туалетной бумагой.

По поводу религии наши сомнения были более-менее ясными. Сталин, конечно, был солнцем рабочего класса, но даже его страстные приверженцы имели в семье по крайней мере одного достопочтенного раввина и предусмотрительно относили себя к "лояльной оппозиции всемогущему". И хотя прогрессивные израильтяне отчаянно пытались найти классового врага, к сожалению, все потенциальные кандидатуры были бедны, как церковные мыши.

Коллективное головокружение от успехов имело хороший глушитель в лице выходцев из стран Восточного блока, которые досыта наелись радостью от социальной справедливости.

С другой стороны, наши знаменитые сельскохозяйственные коллективы, киббуцы, до сих пор стоят на страже марксистской традиции.