90 миль до рая

Моей маме, моему сыну Максиму и всем отцам посвящается

Сюжет основан на реальных событиях, исторической хронологии и достоверных источниках.

Вымысел присутствует лишь для придания повествованию еще большей правдоподобности.

Они не забыли, какой сегодня день. В этот день 43 года назад он вместе с восьмьюдесятью одним повстанцем, среди которых был и Че, скорченный астмой и изможденный морской болезнью, высадился с яхты «Гранма», чтобы победить или умереть…

Стол накрыли в комнате отдыха, примыкающей к рабочему кабинету. Лобстеры, омары, тигровые креветки в кисло-сладком соусе, деликатесная рыба парга, жаренная в сметане на гриле, его любимое испанское вино полувековой выдержки и бутылочка шампанского «Dom Perignon» – все это кричащее изобилие могло сбить с толку и расслабить кого угодно, но только не Фиделя.

Команданте предстояла важная встреча. Брат Рауль привез в столицу Хуана Мигеля Гонсалеса Кинтана, уроженца провинциального Карденаса, мелкого служащего – кассира одного из отелей курортного Варадеро. Из-за него, а вернее, из-за его шестилетнего сына разразился международный скандал…

За день до встречи соратники в один голос отговаривали идти на поводу у американской судьи с типичной латиноамериканской фамилией Родригес, убеждали, что не следует отпускать неискушенного Хуана Мигеля на суд в США. Рауль уверял, что молодого человека в Америке ожидает изощренная психологическая обработка и прямой подкуп.

– Ему не устоять, – так и заявил брат днем раньше и все же, в глубине души надеясь на чудо, лично отправился в Карденас, чтобы доставить в Гавану безутешного отца.

– Как думаешь, он не подведет? – Из-под густых черных бровей на Рауля смотрели все те же огненные зрачки, которые могли испепелить любого в дни штурма казарм Монкада, но пламя которых заметно потускнело со времени победы революции. Не от разочарования в идеалах, а от людского предательства.

– Я уже не уверен, – задумчиво вымолвил Рауль. – Он слишком молод и слишком категоричен в суждениях.

– Мы тоже были молоды, были максималистами.

– Но мы воевали на своей земле, а ему предстоит принять бой в стане врага, причем в самом его логове, в Майами, где обосновалось все это гнилье, гусанос.^[1]

– На все воля Божья…

Глаза Рауля непроизвольно сощурились. Кто бы мог подумать, что на исходе девяностых атеизм Фиделя начнет отступать под натиском поселившегося в его пылкой душе сомнения. Не вернется же он к своим подростковым истокам… В детстве он считался одним из самых прилежных послушников иезуитской школы. Но спустя какое-то время, благодаря костным догматикам и заскорузлым буквоедам из среды настоятелей, он неожиданно стал атеистом. Глубоко верующая католичка-мать ничего не смогла поделать с утратой сыном веры, его пытливый ум требовал доказательств, а у Лины Рус – дочери колдуньи-самоучки – не хватало образования. Кстати, Сталину учеба в духовной семинарии тоже не мешала править безбожниками. Факт. На протяжении всей жизни он цитировал Евангелие, а уничтоженная Лениным Православная церковь разрослась приходами именно при его культе личности.

Но чем грозит подобное перерождение социалистической Кубе? Чего стоило позволение Фиделя принимать верующих в Коммунистическую партию! А его заигрывание с Понтификом и Конгрегацией Святой Канцелярии! Бразильский священник Фрай Бетто даже выпустил книгу на эту щекотливую для марксистов тему. Сочинение «Фидель и религия» одновременно ввергло в шок и Ватикан, и атеистическую партийную верхушку.

Нет уж. Полагаться на Провидение – пожалуй, это верх беспечности. На это способен только Фидель…

Никто на Кубе не сомневался, что абсолютный мировой рекордсмен по пережитым покушениям, а их было больше семисот тридцати, «заговоренный» Фидель умрет своей смертью. Но что будет с ними? С теми, кто верой и правдой служил коменданте.