52 причины моей ненависти к отцу (ЛП)

Отцы, будьте добры к своим дочерям,

Дочери оценят вашу заботу.

— Джон Майер

Отец меня убьёт.

Вообще-то, если задуматься, у него, вероятно, нет времени меня убивать. Но он может отправить кого-нибудь, и всё сделают за него. Вот в этом он действительно хорош. В отправлении людей. Он поступал так при каждом крупном событии в моей жизни. Первый школьный день, первое свидание, вечеринка на милые шестнадцать, дни рождения, танцевальные концерты, даже церемония вручения дипломов об окончании средней школы на прошлой неделе. Все их искренне посещал и документировал на видео один из любимчиков моего отца. А у него их просто куча. Так много, что я уже с трудом могу запомнить их имена. Но обязательно, когда происходит что-то значительное, одному из них всегда удаётся оказаться на месте моего отца, чтобы исполнить необходимую родительскую обязанность. Честно говоря, я бы не удивилась, если б в день моей свадьбы он отправил кого-то идти со мной по проходу. Хотя я не уверена, что его команда по рекламе позволила бы ему упустить такую прекрасную возможность для положительной огласки в СМИ.

Это, с другой стороны, попадает в другую категорию внимания прессы. Ту самую, что заставляет моего отца, его компанию и всех связанных с нашей семьей выглядеть не самым лучшим образом. Ту самую, которую умалчивают и которую извиняют умно состряпанные козлы отпущения и обещания реабилитации. Не то чтобы я когда-либо попаду в неё. Но эта мысль заставляет таблоиды менять фокус. Потому что, как только вы отправились в реабилитационный центр, истории конец. В глазах СМИ вы так же хороши, словно уже вылечились.

Ну, по крайней мере, пока снова не напортачите.

Пока не наделаете что-то вроде этого.

Я убеждена, что на моего отца работают шпионы по всему миру. Они пролезли в национальные и государственные правительства, они уклоняются от правоохранительных органов, они выдают себя за уличных продавцов. Они как эльфы. Помощники Санты. Крадутся сквозь ночь, выполняя его указания, защищая имя компании. Имя семьи. Потому что серьёзно, никакого другого объяснения тому, как быстро все проворачивается, я не найду. Насколько быстро они способны убрать с сайтов все следы «беспокойства»? Ну, например, уже сегодня к вечеру. Люди моего отца вышли на «сцену» даже прежде, чем прибыли машины неотложки. Одетые в свои тёмные костюмчики и дизайнерские туфли, а вы учитывайте, что сейчас только три утра. Как будто они и спят в таком вот виде.

Волшебные эльфы, не иначе.

Хотя если следовать этой аналогии, оказывается, что мой отец должен быть Сантой Клаусом. И уж поверьте мне, кроме той части, чтобы быть неуловимым, никогда не замеченным и остающимся в вашей гостиной всего пару минут, прежде чем исчезнуть в ночи, он определенно никакой не Санта Клаус.

Первое, что они делают, только прибыв, — говорят мне молчать. Потом меня уводят из центра внимания и вспышек фотоаппаратов папарацци и торопливо запихивают в чёрный лимузин, чьи окна настолько затонированы, что я едва вижу, что снаружи. Напротив меня сидит женщина. Она говорит с легким французским акцентом, ловко управляясь с постоянно вибрирующими от входящих вызовов и электронных писем телефонами в каждой руке. Она прерывает текущую беседу на время, достаточное, чтобы заверить меня, что всё уладят.

Но меня не нужно ни в чем уверять. Всё всегда улаживают. Когда подразумевается имя моего отца, обвинения загадочным образом отклоняют, судебные процессы необъяснимо выпадают из делопроизводства, а сердитые владельцы бизнесов, угрожающие местью, внезапно присылают рождественские открытки с фотографиями своих семей на двухнедельном круизе по Греческим островам.

Я не уверена точно, как именно это происходит, но вы можете быть уверены, что деньги переходят из рук в руки. Много-много денег. Возможно, даже в форме крупных не отмеченных законопроектов. Контракты, скорее всего, подписаны, угрозы почти наверняка исполнены, и секретность определённо усилена.

Это мафия, только без стриптиз-клубов и дешёвых нью-йоркских акцентов. И вместо оружия и зацементированной обуви у всех её членов Блэкберри и Гарвардское образование.

Неудивительно, что на моего отца работают исключительно все адвокатские фирмы.

Сквозь тонированное стекло я могу разобрать прибытие ещё двух новостных фургонов. Женщина, сидящая напротив меня, также их замечает и поспешно нажимает единственную кнопку на одном из телефонов, прежде чем поднести его к уху.

— Всё чисто? — Минута молчания, пока она ждёт ответа. — Скажи им, что у неё нет комментариев. — И затем в другой телефон: — Хорошо, мы уезжаем.