33 визы

Если вам случалось, читатель, проводить свой отпуск на берегу лазурного моря, вы наверняка поддавались там всеобщему увлечению, — его принято нынче именовать модным словечком «хобби», — собирать на пляжах выброшенные волнами цветные камешки. И потом весь год где-нибудь на Красной Пресне в Москве или в Петропавловске-на-Камчатке, в Ельце или Тюмени, перебирая эти камешки, вы как бы вновь переживаете то, что было пережито, видите то, что было увидено, слышите то, что было услышано.

Для журналиста такие цветные камешки — его записные книжки. За годы странствий их накапливаются десятки и даже сотни. Перелистывая их, ты как бы заново совершаешь путешествия, вновь и вновь открывая полузабытые подробности, детали: диалоги со встретившимися тебе людьми, цвета и запахи далеких лесов и садов, черты увиденных когда-то пейзажей. У каждого есть и свои самые любимые цветные камешки — по той или иной причине особенно запомнившиеся и даже полюбившиеся тебе встречи, события, путешествия.

Обстоятельства жизни сложились так, что за последнюю четверть века мне пришлось побывать более чем в пятидесяти странах. С некоторыми из них я познакомился довольно близко: во Франции, например, в общей сложности провел более пяти лет; в Соединенные Штаты ездил десять раз, в Англию — шесть раз, в Италию — пять, в Индию и Японию — по четыре раза и так далее. В других странах приходилось жить по нескольку месяцев, недель. Иные дальние края я видел мельком, так сказать, проездом, сожалея всякий раз, что не удается выкроить время познакомиться с ними поближе.

И все же от встречи с каждой новой страной, с каждым новым городом остается зарубка в памяти, — любая дальняя дорога интересна по-своему, — ты невольно втягиваешься в те события, которыми живет новая для тебя страна, приглядываешься к ее нравам, обычаям, запоминаешь встречи с новыми людьми, непривычные пейзажи.

Забыть ли беседы с участниками героической забастовки горняков 1948 года во французском шахтерском городке Фирмини, или с жертвами атомной бомбардировки в Хиросиме, или с жителями лесной негритянской деревушки в Гвинее? Забыть ли плаванья через Атлантику на «Королеве Мэри» либо на «Америке», путешествие по Средиземному морю на «Литве», или полеты над Гималаями по пути в Индию либо над Андами по пути в Чили? Забыть ли суровые руины Колизея в Риме, жаркую духоту Сингапура, сверкающие позолотой пагоды Бирмы и Таиланда, сладковатый запах пепельно-зеленых эвкалиптовых лесов, окружающих Аддис-Абебу, белый песок пляжей Сиднея, желтовато-серые скалистые берега Мальты?

Потребовалось бы много книг — иные из них уже и написаны, — чтобы рассказать обо всем этом. Сейчас же я решил поделиться с тобою, читатель, лишь самым запомнившимся и полюбившимся в этих странствиях — так сказать, показать тебе свои заветные цветные камешки.

Каждое путешествие начинается с получения визы в посольстве той страны, куда ты едешь. В паспорте постепенно их накапливается много. Отобрав для этой книги записки о своих наиболее памятных зарубежных путешествиях и встречах, я подсчитал, что для того, чтобы они состоялись, мне понадобилось тридцать три визы, — вот так и родилось название книги.

Тридцать три визы — тридцать три страны. Вот они, в том самом порядке, в каком вы, читатель, побываете в них вместе со мной, — Великобритания, Франция, Соединенные Штаты Америки, Финляндия, Германская Демократическая Республика, Швейцария, Индия, Бирма, Китай, Конго со столицей в Киншасе, Япония, Чехословакия, Югославия, Румыния, Венгрия, Болгария, Куба, Кипр, Ливан, Объединенная Арабская Республика, Италия, Греция, Мальта, Вьетнам, Австралия, Иран, Канада, Чили, Голландия, Алжир, Испания, Федеративная Республика Германия, Венесуэла...

В одни из них мы заглянем лишь мимолетно, что называется, на бегу, в других побываем дважды и трижды; так уж случилось, что мне довелось к ним приглядеться пристальнее, чем к другим.

Тридцать три визы — тридцать три заветных цветных камешка, которыми обозначались некоторые этапы рабочего пути одного из советских журналистов-международников. Я буду рад, если читатель, перебирая их, вместе со мной ощутит все своеобразие и колорит событий, обстоятельств и встреч, происшедших на этом пути.

О чем только не случается рассказывать журналисту на своем долгом и беспокойном веку! Мне, например, как и многим моим ровесникам, довелось описывать и производственные успехи героев первой пятилетки, и необычайные приключения летчиков и полярников тридцатых годов, и солдатские судьбы участников Отечественной войны, и международные дела пятидесятых, шестидесятых и семидесятых годов.