2012. Год Апокалипсиса

…Дождь пришел в Москву поздним вечером. Я засиделся за письменным столом, поскольку рассчитывал наверстать упущенное – днем, из-за жары – время.

На моем столе папка песочного цвета. В папке с десяток пожелтевших страничек рукописного текста.

История того, каким образом этот текст попал ко мне, такова. Я тружусь редактором в одном небольшом издательстве, профиль наш – «книжный ширпотреб» – календари, кроссворды и прочая дребедень. И только иногда – что-то дельное, как правило, издаваемое на средства заказчика. Тогда наш шеф вызывает нашу незабвенную Марь Ивановну, старушку – божий одуванчик: лет что-то около восьмидесяти (или уже восемьдесят), но – очень знающего человечка. В издательстве ее уважали и побаивались, особенно ее острого язычка; недолюбливал, но и уважал ее и шеф: недолюбливал за пристрастие к крепким папиросам и к такому же крепчайшему кофе (сам шеф – сердечник и язвенник – не переносил ни того, ни другого), уважал – за дело, Марь Ивановна могла, едва взглянув на рукопись, дать точный ответ – насколько сложен процесс подготовки порой совершенно графоманской писанины. Шеф ей доверял, и всегда доверие это оправдывалось, все складывалось так, как советовала «одуванчик». Благодаря советам Марь Ивановны шеф еще и кое-что выкраивал для собственных проектов. Но два дня назад наш железный «одуванчик» слег дома с элементарной ангиной, и шеф… неожиданно передал вновь пришедшую рукопись мне, посчитав, видимо, что в интеллектуальной иерархии мне отводится «вторая позиция» (после заболевшего «одуванчика»).

И вот рукопись у меня. Но сразу же просмотреть ее не удалось; только после семи часов вечера, когда в нашем издательстве воцаряется тишина, я наконец-то открыл папку.

…Пожелтевшие от времени странички, выцветшие чернила, писано давно, но почерк ровный, одна буква тянет за собой другую, очень аккуратно – поля, ровные строчки, абзацы, ну прямо образец прописи для первоклашек.

Итак, что же мы имеем…

«Тому, кто прочтет эту рукопись, советую не спешить. Продумайте все тщательно, взвесив все «за» и «против», прежде чем сделать вывод.

Но, поверь мне, все, что я говорю – правда, одна лишь правда, и более ничего.

Земля – живое существо, это бы следовало понять всем нам, людям, населяющим нашу бренную старушку. Мы пичкаем ее всякой гадостью, стараясь подсластить свою нелегкую жизнь. Мы застроили землю атомными электростанциями, перегородили воды дамбами и плотинами, мы крушим леса, закатываем живую плоть земли в асфальт и сталь, мы зачадили небо, мы затоптали траву, мы истребили все живое… Мы настроили саму природу против себя, и она ответит. Почти 26 тысяч лет назад, в самом конце … года, над землей пронесся ураган. Нет, это был не ветер с севера, и не смерч, порожденный столкновением холода и жары, это был ответ природы существовавшей в то время земной цивилизации, натворившей много бед… Мы ничего не уяснили. Впрочем, и не смогли бы, так как время уничтожило все воспоминания о первой гибели земли.

Ждем – второе?

Нет, кое-что нам все-таки удалось, мы смогли прочесть предсказания майя, их иероглифы не поддавались расшифровке долгие годы, а немногочисленные воспоминания испанских конкистадоров мало что могли пояснить миру.

Да, нашелся тот человек, для которого загадки майя оказались явно по зубам, он щелкал их как орешки… Великий учитель, он спас нас, он предсказал год, месяц и число, когда на Землю опустится тьма. Мы ждем этот день, он высчитан – 21 декабря 2012 года.

Но мы, словно малые дети, как всегда надеемся на авось: авось пронесет, и 22 декабря мир снова встретит нас солнечным утром.

Опомнитесь, самообман никого еще не выручал. Ждать у моря погоды, – хуже ничего придумать невозможно, лучше уж заранее заготовить домовину и, как порой поступали наши предки, мирно дожидаться именно в ее объятиях конца света.

Люди! Жизнь ваша в ваших руках, если вы будете только лицезреть надвигающуюся тучу, она поглотит вас, не дав даже возможности отступить назад.

Люди! Жизнь ваша, ваше будущее – оно ваше, и вам предстоит сделать главное и единственное – спасти вас самих, спасение только в ваших руках, и больше – ни в чьих.

А сейчас слушайте!