2000S

Летний климат Москвы безжалостен к горожанам. Целый день, Солнце средней полосы жарит асфальт, машины и дома, а по ночам это тепло передаётся воздуху и он аккуратно залетает с комарами в квартиры москвичей.

Поэтому горожане любят дачу, с Курского, Киевского и других вокзалов ежедневно отправляются в разные стороны потные электрички.

Благородно состарившийся асфальт обгорает под лучами желтоликого. Он не может пошевелиться и потихоньку разваливается. Его кожа вся в трещинах. Кое-где лежат осколки пивных бутылок и через трещины платформа посасывает тёплое пиво. Мерзость, но светлое все-таки получше.

Единственное место, где хорошо, это будка кассирши, там скамейки для пассажиров и чепчик, который прикрывает кожу от Солнца.

Под ним прячутся бродячие собаки, алкоголики и толстые тетки с сумками.

Время между электричками тянется очень долго.

Но вот из очередной электрички на него наступила одна сандаль, потом вторая.

Он посмотрел на него снизу вверх: сандали, чёрные носки, синяя рубашка с белыми полосками, образующие клетки и джинсы. Сверху залысина, а вокруг неё чёрные кудрявые волосы. И лицо дьяка.

Он поудобнее взял свои сумки и пошёл с платформы в сторону посёлка. Довольно быстро он скрылся из виду, а платформа осталась на своём месте.

Гера шёл на встречу с заказчиком. Они должны были увидеться в кафе «Шашлычный домик».

Летом они выносили столики на улицу вместе с зонтами, на которых были принты с рекламой пива.

В такую жару людей в кафе не было. Только один человек на улице.

Ооо, смотрите, кто пришёл! Это же Гера, здарова.

Привет.

С пластиковым стаканом с пивом и пластиковой тарелочкой с шашлыками в местном кафе Геру ждал мужчина с объёмным пузом, залысиной (прическа монаха).

Он был в джинсах, майке из-под которой торчали волоски и на руке у него были часы.

К ним подошёл официант, улыбнулся толстяку и покосился на Геру.

Ему чего-нибудь надо?

Нет-нет, он тут быстро, спасибо, Андрюша.

Толстяк с удовольствием хлебнул пива, проткнул шашлычину и закинул в рот. Потом отдельно всосал, с характерным звуком, немного кетчупа и все это объединил в своём объемном рту. И пока жевал, глаза и выражение лица становились все менее добрыми.

Ну ладно, Гера. К делу. У нас тут панки развелись с реперами, жить нормально не дают никому, всю свою гадость наровят включить, навязывают всем своё гавно. Так что это по вашей части, разберись.

Понятно. Оплата?

За каждого панка 200₽. По рукам?

Годится.

Гера уже встал, чтобы уходить, но тут его окликнул толстяк.

Гера!

Да?

Ты бы это, купил бы себе нормальный прикид, а то так тебя и будут паносить.

Путь до съемной квартиры проходил через рынок «Наш». Ларьки и магазинчики, несколько улочек поселочного рынка.

В основном продукты, но продают и одежду, технику и музыку.

Так как с музыкой был напряг, то местные панки ходили регулярно на рынок закупаться всем, чем могли, но в основном, Сектором Газа и Алисой.

Из колхозной молодежи панковал один лишь я!

Я носил портки из кожи и был грязный как свинья!

Мой папаня на комбайне вывозил три нормы в день,

А маманя там на ферме сиськи дергает весь день.

Классика. Рядом с магазинчиком собралась толпа молодых ребят от 14 до 20 лет, которые рассматривали новые диски.

Ну чего, Кабан, пялишься на реп?

Да я так, интересно просто.

А я вот реп не переношу, черножопые ублюдки у которых язык дымится.

РЕП – ОБОССАТЬ!

А это чего за фуфел? Закурить будет?

Не курю.

Тьфу, ну и фиг с тобой, бомжара. Пойдём отсюда.

Продавец обратился к Гере, когда ребята ушли.

Не злитесь на ребят, они молодые просто. Хорошо хотя бы не преступники, вот я в 80х, когда мне 13 было, воровать начал из квартир, потом талоны на водку перли с ребятами, а потом понеслось: вымогательство, убийство, разбой. И на 10 лет сел, только недавно вышел, благо друг пристроил и вот теперь…

А это что?

Гера показал на какую-то странную касету с надписью: Легендарный Свинцовый Стояк «Я насрал бабушке в носок».

Ааа, это, ну ребята группу организовали, вот записали песню, попросили продать.

Я возьму.

Эй, ты, дылда, да, да, я к тебе обращаюсь.

Гера обернулся, его подзывала к себе какая-то деваха из магазинчика с одеждой.

Ты это, реально как оборвыш какой-то. Может купишь чего?

Гера стоял и смотрел на неё молча.

Да ладно, ща подыщу, а то жалкий ты слишком. Погоди.

Через пару минут она вынесла чёрное пальто.

Самая мода, дядя. 2000 и куртка твоя. Ну чего, берёшь?

Гера посмотрел, развернулся и пошёл дальше своей дорогой.

Посёлок построили в 40х для рабочих, которые добывали здесь газ, а до этого здесь добывали торф. Был здесь ещё химзавод, и ещё какой-то завод, и скорее всего ещё завод. Для рабочих построили хрущевские пятиэтажки. А теперь тут живут московские рабочие, которые ездят на заработки в столицу.

Гера зашёл в квартиру и положил сумки у входа.

Гера закупил продуктов по пути и сейчас готовил себе простой суп и макароны. Телевизор работал параллельно, разбавляя привычный процесс готовки.

Промыл пшено.

Сало и лук нарезал мелкими кубиками. Обжарил на сковородке и дал жиру стечь.

Также порезал картошку.