12 ударов сердца

Новогодних каникул с нетерпением ждут не только студенты, но и преподаватели. В последнюю неделю декабря они находятся в предвкушении момента, когда сессия закончится, прогульщики перестанут обивать пороги кабинетов, моля о новогодней милости, и наконец-то можно будет отдохнуть… пусть иногда и за проверкой рефератов, докладов и эссе. По крайней мере, на кафедре философии царила именно такая атмосфера. Словно облако парфюма в воздухе висело томительное ожидание. Это настроение витало и в одном из кабинетов кафедры, где молодая преподавательница отсчитывала минуты, отделявшие её от начала заветных каникул. Светлокудрая девушка печально глядела на стопку сданных ей на последней паре рефератов и нервно поправляла ворот пуловера. От осознания того, сколько нужно проверить работ за десять дней, ей просто не хватало воздуха. Она поправила грозившую завалиться набок кипу трудов студентов, и прохладными пальцами коснулась висков. Деликатный стук в дверь, раздавшийся в аудитории, показался ей звуком удара кувалды о наковальню. Прикрыв глаза от усталости, она крикнула:

– Зайдите!

Лениво повернув голову в сторону двери, Лиза увидела, что в последний час её рабочего дня заявились студенты. Один из них, что был повыше, щёлкнул выключателем, пробудив этим действием верхний свет.

– Что же Вы в темноте сидите, Лизавета Павловна? Со светом веселей, неправда ли? – с наглой улыбочкой поинтересовался Балашов Антон, картинно покачав кудрявой головой. Позади него стоял второй «любимчик» почти всех преподавателей и профессоров университета – Федотов Кирилл. Лиза с тоской посмотрела на незваных гостей и едва не сдержала разочарованного вздоха. Когда в её поле зрения появлялась эта парочка, о спокойствии можно было смело забыть. Как минимум, до их исчезновения с горизонта. Лизавета Павловна взяла себя в руки и с вымученной улыбкой обратилась к нерадивым ученикам:

– Все пересдачи будут проводиться после зимних каникул, графики отправят на почту старостам и продублируют на сайте университета, – ровным голосом продекламировала преподавательница заученную фразу. Только жалоб перед самым Новым Годом ей не хватало. Балашов и Федотов переглянулись. Глуповатые ухмылки почти одновременно заиграли на их губах. Федотов откашлялся и глубокомысленно изрёк:

– Знаете, Лизавета Павловна, не все заходят к Вам, чтобы воспользоваться моментом и выпросить зачёт. Мы пришли поздравить Вас с Наступающим и…. – Кирилл сделал театральную паузу, которая несколько затянулась. Антон закатил глаза, закончив фразу за друга:

– Мы хотели предложить пойти с нами на вечеринку. Студсовет устраивает, всё прилично, – заверил он, и поправив каштановые волосы, спадавшие на лоб аккуратными колечками, спрятал руки в карманы джинсов. Плечи Антона ссутулились, и он стал казаться меньше ростом. Детская привычка не покидала его до сих пор. Лиза откинулась на стуле и скрестила руки на груди. Она хотела закинуть ногу на ногу, хоть она и не считала это приличным, но желала, как можно больше закрыться от взгляда неугомонных студентов. Совершить задуманное помешала длинная юбка, подол которой, пригвоздила к полу ножка стула. Много нелестных слов крутилось у неё в голове, но вслух она вымолвила только просьбу открыть окно. Её руки вновь взметнулись к вороту.

– Нет, Кирилл, откройте другое, ближе ко мне, пожалуйста.

Свежий приток воздуха был воистину спасительным для Лизы. Она привстала, освободила юбку и выпрямилась в полный рост. По сравнению со стоявшими перед ней молодыми людьми, она ощущала себя маленькой. Как раз по этой причине она добавила нарочитой строгости в тоне, что нередко порядком смешило и Кирилла, и Антона:

– Спасибо за приглашение, но статус преподавателя не позволяет мне проводить внеучебное время вместе со студентами, – отчеканила Лиза. Ребята прыснули.

– А то, что Орловский тоже туда собрался, Вас не переубедит?

Лизавета Павловна возмутилась:

– Для вас он, господа, Дмитрий Константинович! Заведующий кафедрой, смею напомнить.

Антон выставил вперёд ладони в миротворческом жесте:

– Конечно, конечно. Дмитрия Константиновича мы очень уважаем, хоть он иногда… а, впрочем, неважно.