1001 (СИ)

Annotation

Мой рассказ на Дозорную Грелку 2016. Вселенная Дозоров.

Маслов Рей

Маслов Рей

1001

0

Эскалатор опускался медленно, тягостно поскрипывая роликами, будто не желал пускать внутрь. Хорошо, что ехать было всего ничего: секунд двадцать на ползучей лестнице - и вот она, двухъярусная, заполненная людьми станция. Час пик. Опускаясь по ступенькам на перрон, Митя поёжился. Дует... нет, не может здесь быть никакого ветра, пусть станция и залегает мелко. Просто холодно. Старый пуховик промок и окончательно "сдался", заставляя то потеть, то мёрзнуть в холодной испарине. Пока Митя сражался с молнией, подошёл поезд, и вместе с потоком людей мальчик вплыл в вагон. Метнулся в лакомый уголок между закрытыми дверями и перилами, расстегнул наконец куртку и выдохнул. Поезд тронулся.

11 ноября. 11.11. Митя не верил ни в магию чисел, ни в какую-либо другую, но было в этих цифрах что-то странное, что-то неправильное. Каждый день в этот год люди закупались электроникой в интернете, заказывали с большой скидкой разнообразные, главным образом ненужные вещи. Митя смотрел со стороны и видел, что других плюсов у 11 ноября не было. Жизнь продолжалась, такая беспробудная, какая только может быть у человека в седьмом классе. Ещё погода эта, настоящая городская зима уже, промозглая, слякотная... Но дело, конечно, было не в погоде. Сегодня, как всегда после посиделок с ролевиками, домой не хотелось. Дома ждал поток нотаций. Чем ты, мол, в жизни занимаешься? Кем ты, мол, стать планируешь? А вот Владик, между прочим... А Митя ведь когда-то с ним дружил. Нормальный такой соседский пацан. Но год за годом: Владик и спорт, и математика, Владик то, Владик сё... И стригут Владика по последней моде, как бобра-переростка. Митя с любовью потрогал свой короткий хвостик русых волос. Всё было не так: мороз, уроки, "а вот Владик"...

Хоть ехать было не так далеко, Митя заснул прямо так, стоя. Проснулся рывком, от хлопка закрывающихся дверей. За окном уплывала в тоннель "Первомайская", одна станция до пересадки. А сон... Минут десять всего прошло, откуда он... Тот самый. Как будто он идёт посреди кромешной тьмы с огромной лампочкой в руках, и внутри теплится слабый огонёк, и хочется, чтобы он разгорелся, раздвинул темноту - но огонёк мерцает и гаснет...

Стало беспокойно. Как будто кто-то следил, наблюдал за каждым движением. И его сон этот кто-то тоже видел. Митя огляделся. Вокруг было слишком много народу, чтобы различить кого-то одного: приезжий в тренировочных штанах, неопрятный пьяница с блевотиной на толстовке, студентка с айфоном в блестящем чехле - но в основном люди за тридцать, серые, непримечательные, сонно переползающие с работы домой. Было тихо, только неподалёку дребезжало "тыц-тыц" из чьих-то наушников. Так прошла минута, потом поезд подъехал к "Октябрьской", и река людей из вагона выплеснулась в море. Напряжение не отпускало. Такая толчея вокруг, все у всех на виду, что может произойти? Мобилу украдут? Лавируя между колоннами, Митя пошёл на пересадку. Стало, кажется, ещё холоднее, захотелось запахнуть куртку поплотнее...

Мужчина выскочил из-за предпоследней колонны. Тот самый пьяница из вагона. Крепко, до боли, схватил левой рукой за плечо и несколько секунд молча смотрел. Глаза у него были безумные, страшные, все в кровавых прожилках. Правую руку, будто раненую, он держал под одеждой. Изо рта несло разложением.

- Вы... - прошептал Митя.

И мужчина закричал. Оглушительно, высоко, так, как люди не умеют, птичьей трелью оглушив прохожих метров на двадцать во все стороны. Митю будто подушкой по голове ударили, в мозг ввинтилась боль, но он всё стоял, смотрел, как кричит пьяница, и звук раздаётся как будто не из открытого рта, а откуда-то ещё. Несколько секунд муки, и вот мужчина замолк, упал навзничь, задёргался, из носа потекла кровь. Мгновение Митя изучал распростёртое у его ног тело, а потом накатила тьма. Кажется, та самая, из сна. Мальчик закрыл глаза и осел на пол.

1

Запись 4. 11 ноября

Я уже давно чувствовал, что мне недолго осталось, но не знал, что так мало. "Чувствовал" - что это такое? Обрывки информации, знаний, которые я так и не смог впитать, "хорошо забытого старого"? Если осталось теперь ещё что-то, что я действительно плохо знаю, то это я сам. В последние дни боли усилились. В каждый следующий нод как будто уходит часть меня, огромный кусок того, кем я был и кем стал. Так не бывает, данные не должны полностью теряться при передаче. Но, как видно, это новый мир, и живёт он по новым правилам. Потому от меня почти ничего не осталось. Лишь царапая эти строки на бумаге, видя знакомый кривой почерк, я вспоминаю старого себя. Всё остальное - молчание и мрак. Я даже холода уже не чувствую, куда уж там что-то ещё. Из-за этого, наверное, найти последнего было так сложно. Но кажется, я успел. Один, один ноль, один один, один ноль ноль, один ноль ноль - и снова один. Есть ли в мире что-то важнее? Я верю тому, цельному мне. Нет, я верю им. Мы делаем всё правильно.

**