100 великих меценатов и филантропов

Не зря поэт начал со слов — «коль можешь». Могут — единицы. Большинству же нелегко расстаться с сокровищами, даже зная, что «туда с собой ничего не возьмешь». Об избранных — о тех кто ближнего своего любит как самого себя, кто безвозмездно жертвует другим свое время, добро, талант, жизнь, и пойдет речь. Их издавна именуют по-гречески филантропами а по-русски — человеколюбцами.

Cразу же оговоримся — человеколюбцами, в изначальном смысле этого слова, можно назвать далеко не всех жертвователей, собранных здесь, так как планку этому слову задал Сам Иисус Христос. Из них лишь некоторые, чаще малоимущие люди, ради братьев своих пошли на многие жертвы, вплоть до собственной жизни. Как во время Второй мировой войны добровольно отправилась в газовую камеру концлагеря Равенсбрюк вместо одной из отобранных к сожжению узниц преподобномученица мать Мария (в миру Е.Ю. Скобцова) или спасла 2500 детей из Варшавского гетто польская активистка движения Сопротивления И. Сендлер.

Общее и весьма широкое понятие «филантроп» включает в себя несколько частных.

Милосердец — тот, кто проявляет милосердие, печется о несчастных и обездоленных (например, Ф.П. Гааз, мать Тереза Калькуттская, Иоанн Кронштадтский и другие — очерки о них см. в этой книге).

Меценат — человек, материально помогающий искусству и науке (Улугбек, Лоренцо Медичи, Х.С. Леденцов).

Благотворитель, жертвующий на храм любой религии, называется еще донатором (ктитором, фундатором). Выдающимся ктитором стал богатейший человек Российской империи конца XIX в., пожертвовавший на благое дело все до последней копейки — по сегодняшним меркам десятки миллиардов рублей, — И.М. Сибиряков. Золотопромышленник на свои деньги выстроил в Русском Свято-Андреевском скиту на Афоне грандиозный собор Апостола Андрея Первозванного на 5000 прихожан («Кремль Востока») — ныне самый большой православный собор на Балканах.

Так о ком эта книга?

Прежде всего, о людях, совершивших благие дела «в мировом масштабе», — например, о Л. Пастере, давшем человечеству спасительные вакцины от сибирской язвы и бешенства; П. де Кубертене, возродившем современные Олимпийские игры; Дж. Даррелле, спасшем от исчезновения 26 видов млекопитающих, птиц, рептилий и амфибий; и т.д.

О людях, свершивших масштабные деяния для России, — близком советнике царя Алексея Михайловича Ф.М. Ртищеве, зародившем в России социальную благотворительность; об основателях Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина И.В. Цветаеве и Ю.С. Нечаеве-Мальцове; о святом РПЦ — митрополите Московском и Коломенском, апостоле Америки и Сибири Иннокентии (в миру И.Е. Попов-Вениаминов).

В рядах филантропов можно встретить священников и монахов, вельмож и чиновников, купцов и промышленников, ученых и художников, финансистов и врачей, старцев и юношей, верующих и неверующих, воителей и миролюбцев, святых и куртизанок... Людей, сколотивших свой капитал или унаследовавших его, привлекших чужие средства или положивших на алтарь милосердия свою жизнь.

Много среди меценатов и благотворителей императоров и других царственных особ. Кому-кому, а монарху легче всего, но и тяжелее всего быть филантропом. Легче — потому что государственная казна в его руках. Тяжелее — потому что надо взять на себя ответственность пустить средства на культуру и граждан в уверенности, что это поможет стране и населению. В истории таких государственных деятелей можно по пальцам сосчитать, их недаром нарекли Великими либо Великолепными — Ашока, Акбар, Юстиниан I, Лоренцо Медичи, Сулейман I...

Вопрос, кто важнее: филантроп или художник (в широком смысле слова) — вовсе не схоластический. Здание культуры строится из кирпичей-художников, но возводится филантропами. Без меценатов и благотворителей, увы, будет лишь груда строительного материала, к тому же не всегда полноценного.