10 тысяч путей к победе

Заметно поредевшая в последних боях рота, где служил старшина Евгений Чумаков, вошла в деревню Верхняя Сосновка за полночь. Здесь с переменным успехом уже несколько дней шли упорные бои, и было похоже, что фашистов все-таки удалось выбить из этого покинутого жителями селения. Немцы, вероятно, отошли в сторону леса, сумев при этом оторваться от наших частей.

Чумаков и его товарищи устало шагали по ночным деревенским улочкам, освещенным трепещущими багровыми отсветами пожарищ: перед отступлением фашисты успели поджечь несколько домов.

Утомленные дальним переходом солдаты начали было размещаться на ночлег по уцелевшим избам, как вдруг из темноты разноцветным трассирующим пунктиром ударила очередь немецкого пулемета. Потом сразу же еще одна и еще… Неожиданной атакой фашисты пытались снова отбить утраченную ими деревню.

В суматохе внезапно вспыхнувшего ночного боя старшина старался помочь командиру организовать оборону: собирал успевших разойтись по избам красноармейцев в единый кулак.

— Чумаков, — приказал командир, — проверь: в этой избе ни кого из наших не осталось?!

Старшина понимал: бойцы так сильно уставали, что кого-то могла и не разбудить начавшаяся в деревне перестрелка. Он поспешно взбежал на крыльцо, рванул незапертую дверь и шагнул в непроглядную темноту сеней.

— Ребята! Есть здесь кто? — крикнул во всю силу легких. — Мигом все на улицу!

Никто не отозвался, в доме по-прежнему тихо, только вроде бы что-то шевельнулось в отдалении. Старшина двинулся туда и снова крикнул, но голос его осекся на полуслове: чьи-то сильные руки железной профессиональной хваткой стиснули горло. А из темноты на помощь нападавшему уже ринулось еще несколько человек: Чумаков слышал это…

Такое нередко бывало на фронте: в подходящий момент внезапно схватывали неприятельского солдата так, чтобы не мог ни выстрелить, ни подать голоса, и бесшумно в одну секунду приканчивали ножом или душили руками.

Расчет затаившихся в доме до поры фашистов был безошибочно точным: все заранее предопределено в этой заведомо неравной борьбе. Неосмотрительно вошедший русский надежно взят проверенной мертвой хваткой, и так неожиданно, что у него не оставалось абсолютно никакой возможности к сопротивлению в этом набитом немецкими солдатами доме.

В темноте лишь прозвучал шум тяжело рухнувшего на пол тела и громыханье сшибленных им с печи чугунков…

Старшина Чумаков не обладал ни богатырским сложением, ни природной геркулесовой силой, был среднего роста и обычного телосложения. И все-таки наперекор, казалось бы, явно неизбежной гибели он сумел провести эту внезапно обрушившуюся на него смертельную схватку вопреки точно рассчитанному немецкому сценарию. Не ему, а напавшему на него фашисту пришлось «тара-нить» головой деревенские кухонные чугунки. Спасла быстрота реакции: неотразимую подсечку Чумаков успел сделать мгновенно, сразу же в темп внезапного вражеского захвата за горло, хотя, разумеется, совершенно не ожидал его. А стремительно выскочить после этого на улицу было уже несложным делом.

Всем смертям назло старшина сумел уйти от грозившей ему гибели и успел предупредить своих товарищей о тех, кто затаился в избе, готовясь нанести им неожиданный удар с тыла…

Когда Исао Окано вышел на татами, десять тысяч зрителей устроили ему настоящую овацию. Это было неудивительно, ведь у Окано целая коллекция высших спортивных титулов: абсолютный чемпион Японии, чемпион Олимпийских игр 1964 года, чемпион мира… Он стоял напротив Бориса Мищенко очень спокойный, не сомневавшийся в успехе.

О достоинствах своего противника Борис был достаточно осведомлен и, конечно, не мог быть абсолютно уверенным в своей победе, но он твердо знал, что для чемпиона мира это в любом случае не будет легкий выигрыш. Борис был полон решимости вести борьбу без оглядок на высокие звания Окано.

Едва прозвучала команда судьи к началу схватки, как Окано начал легко и стремительно кружить вокруг Мищенко. Невысокий, с необъятно широкими плечами, он держался прямо, настороженно выставив вперед готовые к захвату большие короткопалые руки. Выбрав момент, мгновенно захватил борта кимоно Мищенко, и тот почувствовал в хватке Окано такую мощь, которая даже не снится простачкам, верящим, что в дзюдо не нужна физическая сила.

Настойчиво осуществляя свой тактический замысел, Окано стал отходить к углу татами, увлекая за собой Мищенко. И тогда чутьем, без которого просто немыслим большой мастер борцовского ковра, Борис понял, что именно сейчас, в это мгновение, нужно провести прием… Оборона неминуемо обречет на поражение. Имея инициативу, Окано наверняка реализует ее. Только лишь нападение, решительное и агрессивное, может сломать его планы. К тому же сейчас, когда Окано поглощен подготовкой решительной атаки, он психологически наиболее уязвим. Думая о нападении, чемпион невольно ослабляет бдительность в защите.